ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начало X века. Изгнанный с родной земли дерзкий викинг Ролло имеет, казалось бы, безумную цель – он решается захватить земли северной Франции, чтобы основал, там свое королевство.Во время одного из... Ветер с севера Симона Вилар Пролог Король Харальд Косматый [1] отмечал праздник Йоль [2] в Упландском округе, в своем имении Тафтар. Победитель свободных ярлов [3] устроил грандиозный пир, и никто из приглашенных на праздник хевдингов [4] не мог упомнить, чтобы еще когда-либо устраивалось подобное пиршество, сравнимое только с небесными торжествами в Валгалле [5] , где роскошь и изобилие не знают границ. Шел уже пятый день праздника. В длинной бревенчатой зале усадьбы было жарко и душно от пылающих огней и человеческого дыхания. В воздухе витали то брань, то хвалебные песни. Гости конунга веселились, повесив свое оружие на вбитые среди тканых драпировок крюки – в знак доброй воли и того, что обнажат его только в случае честного поединка, а не ради пьяной драки. Гостей было столько, что их хватило бы, чтобы собрать войско для доброго викингского похода. Но сейчас они больше болтали о былых битвах, нежели желали с полными до отказа животами хвататься за оружие. Все новые и новые блюда водружали на столы пирующих рабы, но пресытившиеся гости больше пили, чем ели; многие, захмелев, падали под столы со скамей, и женщинам, разносившим рога с напитками, приходилось перешагивать через беспомощные тела героев. Сам король Харальд восседал во главе пирующих на высоком месте, раскрасневшийся от браги и вин, со съехавшей до бровей короной, пламенеющей алыми рубинами. Он улыбался и, щурясь от дыма, слушал, как знаменитый скальд [6] , держа в руке огромный рог, во всеуслышание декламировал хвалебную драпу [7] : Кто не слыхал О схватке в Хаврсфьорде Великого конунга С Хельви Богатеем? [8] Спешили с Востока На битву струга – Все драконьи пасти Да острые штевни… Гости конунга, сидя на дли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этой девушке сидит бес неповиновения и строптивости, унаследованный ею от своенравных родителей. Герцогу вовсе не нравилось, что она часто бывает там, где везут в клетке пленника, и он указал ей на это. Но Эмма не послушала его, даже когда Роберт повторил приказ. Ничего удивительного в том, что ей хочется лицезреть пленного норманна, но Роберт видел, что отнюдь не злорадство и любопытство написаны на ее лице, когда она глядит на смирившегося варвара. Когда же в одном из селений местные жители, дознавшись, что франки везут пленного предводителя норманнов, стали забрасывать Ролло камнями и черепками битой посуды, Эмма стремительно повернулась к герцогу и едва ли не приказала:

– Прекратите это, ваша милость. Ролло заботился обо мне, когда я была пленницей. И я не могу этого видеть.

Роберт словно пропустил эти слова мимо ушей. Но когда в следующем селении повторилось подобное, он проговорил, глядя в искаженное болью лицо племянницы:

– Ты не должна судить этих людей. Они слишком долго страдали от норманнов, и я не могу запретить им отвести душу хотя бы сейчас.

Дабы Эмма не столько внимания уделяла пленнику, Роберт приставил к ней своего секретаря, каноника Се-дулия, чтобы тот посвятил девушку в тонкости придворного этикета. Однако Седулий вскоре пожаловался, что при первой же встрече Эмма отняла у него кинжал, который ему подарил герцог Роберт. Этот кинжал был отобран у пленника. Когда же каноник повел речь о смирении, Эмма оттолкнула его, повалив на меха, сорвала с него оружие и, помахав клинком перед носом оторопевшего священнослужителя, заявила, что духовному лицу оружие к лицу еще меньше, чем зайцу шпоры. И лишь после этого соизволила начать слушать все еще ошарашенного Седулия. С тех пор она не расстается с кинжалом, он и сейчас с нею – в золоченых ножнах на поясе, скрытый широкими складками синего бархатного плаща, окутывающего девушку до подошв маленьких мягких сапожек.

– Зачем ты отняла у брата Седулия нож?

Выбившиеся тонкие пряди волос ветер бросал ей в лицо. Даже в грубой походной обстановке девушка оставалась неотразимо привлекательной. Странно, что Ролло не тронул ее в их скитаниях. Роберт знал, что обычно этот левша весьма и весьма неравнодушен к женской красоте. Эмма же утверждала, что он всячески берег ее для своего брата Атли.

– Зачем этому монаху такое хорошее оружие? – вопросом на вопрос ответила Эмма.

– А высокородной принцессе для чего понадобилась норманнская сталь?

– Это славный клинок, – через какое-то время сказала Эмма. – И я умею им пользоваться, Этот кинжал помог мне убить бисклавере – волка-оборотня. С ним я чувствую себя надежнее.

– Разве тебя плохо охраняют? Кого тебе опасаться?

Эмма не отвечала.