Пожилые замужние женщины из тех, кому уже не пристало до восхода солнца бегать за росой или плясать на рассвете в лесу вокруг дольменов – огромных каменных столбов, прячущихся в чащобах Луарских лесов еще со времен язычников-кельтов, – сидели рядами, ощипывая птицу. Утро истекало блеклым молочным светом. Скоро из леса должна была возвратиться молодежь с зеленью, дабы украсить все постройки, пройдет праздничная месса и будут устроены пляски у майского шеста. Ирминон знал, что жители окрестных деревушек также придут к Гиларию, и тогда начнутся торги, попойки, настоящее веселье.
Могли ли все это устроить сестры Святой Марии? Что вообще могут женщины? Если бы в старой башне не жила среди монахинь сестра виконта Анжера Пипина Анжуйская и ее властолюбивый брат Фульк Рыжий не помогал ей, Ирминон уже давно распоряжался бы здесь всем безраздельно, хотя и без того грешно было жаловаться. Пипина Анжуйская кроткая дама, она вся погружена в молитвы, а в остальном полагается на братьев Святого Гилария и их аббата. Потому-то в лесной долине царят мир и покой.
Ирминон вытер пальцы о вышитую полу ризы и кротко вздохнул. Мир и покой… Он и сам когда-то бежал от насилия, крови и жестокости людского мира в эту глушь, создав здесь свой особый мирок, и, возможно, не слишком радел об обращении лесных обитателей-язычников, не журил местных женщин за колдовство, не разрушал старые языческие алтари у лесных источников, и тем не менее Господу, видимо, была угодна его деятельность, раз он сподобил его в мире дожить до седых волос и принести покой всем обитателям этого края. Пусть иногда он и бывал суров, и, как поговаривали, скуп, пусть проявлял себя недостаточно ревностным христианином, но все же Гиларий-в-лесу стал уже почти городком. И то, что на праздник мая в него стеклось столько людей, что все они почитают аббата и охотно повинуются власти монастыря – в этом он видел очевидное проявление небесной благосклонности к грешному слуге божьему Ирминону.
Аббат посмотрел в сторону бревенчатых стен странноприимного дома. Лесные обитатели с их женами и полудикими ребятишками расположились там со всем своим скарбом, и монахи угощали их утренней похлебкой. Среди этого дремучего племени выделялся рослый светловолосый торговец-разносчик, бог весть как пробравшийся через лес со своим ящиком с товаром, вызвав смятение всех деревенских кумушек. Сейчас он сидел в стороне от своих диких попутчиков, молча поедая похлебку. Рослый, длинногривый, с крепким дубовым посохом, явно предназначенным служить не только дорожной палкой, но и оружием. Ирминону пришло в голову, что неплохо было бы оставить торговца в обители, ибо он как раз намеревался набрать для аббатства вооруженную охрану.






