Хоругвь с шитым золотом изображением святого вилась по ветру, блистали драгоценные кресты, каноники с дымящимися кадильницами выступали по сторонам и во главе шествия. Ирминон, важный и полный достоинства, отряхивая с полы парадной ризы только сейчас замеченную овечью шерсть, возглавлял процессию. За ним попарно двигались монахи и каноники – все сплошь в островерхих клобуках, смиренно опустив очи и спрятав руки в широкие рукава сутан. Даже Фульк с его людьми присмирели и тоже держались чинно из уважения к таинству.
Деревенская церковь высилась в самом центре селения. Это было удлиненное высокое строение из стоймя поставленных мощных дубовых стволов с покатой просмоленной тисовой крышей, с небольшой, увенчанной крестом колоколенкой наверху. Крест был покрыт позолотой, розовеющей в первых лучах солнца, как и резные коньки. Над вратами храма, к которым вели деревянные ступени, располагалась галерея, деревянные арки которой опирались на замысловатые колонны в виде статуй святых с длинными бородами, которым деревенский резчик придал сходство с древними волхвами, на которых, по его представлению, и должны были походить отцы церкви. Вход в церковь был украшен гирляндами зелени, и нежный аромат свежесрезанных стеблей смешивался с запахом сухого дерева и пропотевшей крестьянской одежды.
Когда процессия из Гилария-в-лесу приблизилась по склону к церкви, с другой стороны показалась темная стайка сестер из старой башни Девы Марии. Они уже почти приблизились к лестнице, когда Фульк вдруг схватил сына за руку и устремился вперед, смешав, к великому неудовольствию Ирминона, стройные ряды монахов.
– Приветствую тебя, сестра! – вскричал он, шагнув к одной из монахинь, и когда та остановилась, сделав жест другим монахиням продолжать движение, почтительно склонил голову, а затем подтолкнул вперед сына. – Видишь, я привез с собой Ги. Каков молодец! Клянусь мечом, пришло время совершить то, что мы задумали с тобой много лет назад, и обвенчать их с Птичкой Эммой.
Графиня Байе Пипина ласково улыбнулась племяннику и протянула руку для поцелуя. Это была высокая, стройная женщина с таким же, как у Фулька, усеянным веснушками лицом, но с более тонкими чертами, еще не утратившими следов былой красоты. В ней текла благородная кровь – и это становилось ясно каждому, кто лишь раз взглянул на Пипину. Вся с ног до головы в черном, лишь голову окутывало белое полотняное покрывало, концы которого были заброшены за плечи и мягкими складками обрамляли рано постаревшее лицо. Среди других монахинь она выделялась редкостным украшением – на ее груди покоился сверкающий синими молниями сапфировый крест – дар ее былой царственной подруги королевы Теодорады.
– Благослови тебя Господь, Ги, мой мальчик.






