ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кот, бездомный сирота, презираемый изгой, дитя улицы будущего с глазами пришельца — и возможностями бога… Неожиданно для себя Кот становится оружием в руках тех, кто ведет трехстороннюю войну на уровн... АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Жизнь, злоключения, одиночество, отвержение и нужда — это поля сражений, где имеются свои герои, рыцари мрака, порой более великие, нежели те, кто увенчан лаврами. Виктор Гюго. Отверженные. Это — первый роман в серии, посвященной герою по имени Кот. Это также самая первая моя книга. Я приступила к «Псиону» в возрасте семнадцати лет; примерно столько же лет и Коту в начале романа. Я лежала ночами, пытаясь перекроить бессонницу в создание историй, пока не засыпала, — эта привычка восходит ко времени моей ранней юности. Однажды новый персонаж возник в моей личной виртуальной реальности и начал рассказывать мне о себе, и у меня не было иного выбора, как только слушать его. Я знала, что некоторым писателям таким образом являются их будущие герои, но со мной это произошло первый и единственный раз. На следующий день я начала записывать его рассказ. В это же время, подобно множеству алчных читателей научной фантастики (а также честолюбивых писателей всех мастей), я «начала писать» огромное количество романов. Однако, подобно многим только что вылупившимся писателям, я непременно увязала в своем очередном детище после первой или второй главы, откладывала рукопись и принималась за другие дела. Но я никогда не бросала свою первую книгу. Я работала над ней пять лет, включая исправления, и начинала ее вновь и вновь, пока роман не был завершен. Я не знала, чем эта книга отличается от всех моих прочих незрелых начинаний. Спустя годы я поняла, что дело в персонажах этой книги и в особенности в Коте. Вскоре после написания романа, который известен теперь как «Псион», я стала печатать короткие фантастические рассказы и совершенно неожиданно для себя обнаружила, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишь около трех лет назад на эту загадку пролился свет — в одном радиоинтервью я высказала догадку о том, что «Кот — это персонифицированное выражение моего социального сознания».

К своему немалому удивлению, я поняла, что это и есть ответ. Кот появился в моем воображении именно в тот период, когда я начала ощущать бесконечное разнообразие и величину боли, которую люди причиняют друг другу. Его история — это рассказ о предубеждении и несправедливости, представленный с точки зрения жертвы. Борьба за выживание, которую ведет мой герой, — это своеобразная исповедь, свидетельство несгибаемости человеческого духа. Обладая врожденной добродетелью, он доказал, как важно оценивать человека по его душевным качествам, по отношению к другим, а не по расовым, половым, религиозным признакам, цвету кожи или сексуальной ориентации. (Злодей в «Псионе» имеет бисексуальную ориентацию, однако я подчеркиваю, что не хотела создать впечатление, будто данный фактор повлиял на его душевные качества; просто он относится к тем людям, которых слишком ранило прошлое и которые ослеплены стремлением к власти. Секс — это лишь одно из средств достижения власти над окружающими. Таким образом, его следует оценивать как индивидуальность — что он представляет собой как личность, как он относится к окружающим. Впрочем, это справедливо и для оценки каждого.) Я знаю, что в определенной степени «чужая кровь» Кота воспринимается как метафора всего того, что ксенофобы очерняют в понятии «они» — в противоположность понятию «мы». Телепатическая способность Кота в мире твердолобых — метафора того, насколько трудно людям общаться открыто. Мы до мозга костей боимся их, потому что те, кто отличен от нас, думают иначе, чем мы, следовательно, они — это не мы, они могут причинить нам боль; может быть, мы сможем ударить их первыми.

Осознав ту роль, которую играет Кот в моем подсознании, я поняла, что эта тема является той причиной, по которой Кот преследует меня всю лучшую часть моей жизни.

В то же время в каком-то плане я была немного разочарована в Коте, потому что он слишком много значил для меня как личность. Есть черта, которая делает его для меня (и, судя по почте, для моих читателей) живым и реальным человеком, — это его противоречивость. Трудно назвать его однозначно героем или негодяем — его внешность и действия создают о нем одно впечатление, тогда как внутри он совершенно другой. Он получает извращенное удовольствие, переворачивая мнение окружающих о себе. Внутри его души происходит масса конфликтов — с одной стороны, он сообразительный, верный, нежный, с другой стороны — ориентирован на улицу, подозрителен, циничен и направлен на саморазрушение.