ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кот, бездомный сирота, презираемый изгой, дитя улицы будущего с глазами пришельца — и возможностями бога… Неожиданно для себя Кот становится оружием в руках тех, кто ведет трехстороннюю войну на уровн... АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Жизнь, злоключения, одиночество, отвержение и нужда — это поля сражений, где имеются свои герои, рыцари мрака, порой более великие, нежели те, кто увенчан лаврами. Виктор Гюго. Отверженные. Это — первый роман в серии, посвященной герою по имени Кот. Это также самая первая моя книга. Я приступила к «Псиону» в возрасте семнадцати лет; примерно столько же лет и Коту в начале романа. Я лежала ночами, пытаясь перекроить бессонницу в создание историй, пока не засыпала, — эта привычка восходит ко времени моей ранней юности. Однажды новый персонаж возник в моей личной виртуальной реальности и начал рассказывать мне о себе, и у меня не было иного выбора, как только слушать его. Я знала, что некоторым писателям таким образом являются их будущие герои, но со мной это произошло первый и единственный раз. На следующий день я начала записывать его рассказ. В это же время, подобно множеству алчных читателей научной фантастики (а также честолюбивых писателей всех мастей), я «начала писать» огромное количество романов. Однако, подобно многим только что вылупившимся писателям, я непременно увязала в своем очередном детище после первой или второй главы, откладывала рукопись и принималась за другие дела. Но я никогда не бросала свою первую книгу. Я работала над ней пять лет, включая исправления, и начинала ее вновь и вновь, пока роман не был завершен. Я не знала, чем эта книга отличается от всех моих прочих незрелых начинаний. Спустя годы я поняла, что дело в персонажах этой книги и в особенности в Коте. Вскоре после написания романа, который известен теперь как «Псион», я стала печатать короткие фантастические рассказы и совершенно неожиданно для себя обнаружила, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Парнишка замер, охваченный внезапно нахлынувшим предчувствием. Его глаза медленно открылись — ярко-зеленые глаза с длинными, вытянутыми, как у кошки, зрачками. Зрачки расширились, и глаза стали двумя омутами, поглотившими темноту и улавливающими малейшую частицу света, отражая с четкостью, недоступной человеческому глазу, троих молодчиков в черных униформах. Это были черные вороны Контрактного Труда — влиятельная банда, рыщущая в ночи в поисках «волонтеров». Они пришли за ним. «О Господи!» Тяжелое онемевшее тело вздрогнуло, мальчик подался вперед и встал на колени, ощупывая руками мусор.

Пальцы сомкнулись на гладкой прохладной поверхности бутылочного горлышка. Он потянул бутылку к себе в тот момент, когда его окружили люди в черном. Они схватили мальчика за одежду, подняли над землей и пару раз ударили. Хватая ртом воздух, не в силах вздохнуть или предпринять ответные действия… он вспомнил про свою руку с зажатой в ней бутылкой. Мальчик замахнулся — внезапно и резко.

Тяжелое небьющееся стекло с тупым звяканьем обрушилось на голову одного из нападающих; вербовщик упал, а удар опрокинул мальчика на осклизлую стену. Двое других яростно набросились на него, готовые отомстить. Он метнулся влево, вправо, уворачиваясь от их ударов, внезапно сделал выпад и сам нанес молниеносный удар. Еще один из нападавших с воплем упал на колени.

Когда мальчик уже почти освободился, третий вербовщик оттащил его назад, пытаясь повалить. Мальчишке удалось вскарабкаться на груду ящиков, изворачиваясь, как змея, в тисках вербовщика. Ящики покачнулись, накренились… и обрушились. Мальчик уже был на ногах и бежал, а ящики продолжали падать, и ругань преследователей неслась вдогонку: не сразу кто-то из них сможет подняться, чтобы продолжать погоню…

— Эй, парень!

Беглец услышал этот окрик уже в конце переулка. Он продолжал бежать, зная, что вербовщики не вооружены. Что-то ударило его сзади по голове: он выругался, когда от боли в глазах зарябило и потемнело. Теплая влага потекла по волосам, поползла по шее, насквозь пропитывая короткую куртку. Он поднял руку, провел ею по лбу, смоченному фосфоресцирующим оранжевым красителем: это была не кровь.

«Черт!» Он снова выругался, отчасти успокоившись, отчасти вновь испугавшись.

Этой дурацкой краской помечали преступников, чтобы полиции было легче их схватить. На ходу он сдернул с себя куртку, ускорил бег и ворвался в полуночную темноту на площади Божественного Дома. Однако краситель уже впитался в кожу, и даже толпа не могла скрыть несчастного. По ночам богачи из Куарро появлялись в трущобах, чтобы облагодетельствовать их жителей и на недолгое время погрузиться в греховность Старого города. Объединенная Служба Безопасности сопровождала их для защиты от бедных.