ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Те, кому не живется в пресной реальности, где воображение постоянно требует свежей и острой пищи, те, кому уже мало зачитанных до дыр Толкина, Льюиса, Ле Гуин, – эта книга для вас.Могущественный пр... Превращение Кэрол Берг Глава 1 Сражения между богами происходят в душах людей, и, если боги недовольны полем битвы, они меняют его форму по собственному усмотрению. Так говорится в эззарианском пророчестве. И я этому верю. Я видел такое сражение и такую трансформацию, она могла произойти только по желанию богов. Это была не моя душа – слава Вердону и Валдису, и всем остальным богам, – но и я не остался прежним. Наследный принц Александр, пфальцграф Азахстана и Сузейна, жрец Атоса, сюзерен Базрании, Трайса и Манганара, наследник Львиного Трона Империи Дерзи был, наверное, самым неотесанным, злопамятным и самонадеянным юнцом из тех, что когда-либо проезжали через пустыни Азахстана. Он показался мне таким с самого первого мига нашей встречи, хотя меня можно упрекнуть в предвзятости. Трудно проявлять объективность, когда ты голым выставлен на продажу с аукциона под пронизывающим холодным ветром, холодным настолько, что и у дьявола смерзлись бы печенки. Принц Александр унаследовал рассудок и мощь королевской династии, которая правила постоянно растущей империей на протяжении пяти столетий, и его предки были достаточно умны, чтобы не допускать кровосмешения или усобиц. Дворяне старшего поколения и их жены презирали его за все его явные пороки, даже тогда, когда пытались уложить в его постель своих созревших дочек. Знать помоложе, и сами не образцы добродетели, называли его отличным парнем, помня о тех расточительных увеселениях, в которых он позволял участвовать и им. Правда, они часто меняли свое мнение, становясь жертвами прихотей принца или его раздражительности. Военачальники Дерзийской империи считали его достойным полководцем, хотя ходили слухи, что они тянули жребий в с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А может быть, она действительно не осознает, что я слышал ее. Странно, почему она отказалась тренироваться со мной, когда так заботится о моей подготовке?

Этим же вечером, после того как я понял, что необходимо остановиться, если я хочу оставить силы для битвы, я предложил Катрин пройтись немного.

– Я хотела поспать, – ответила она, поглядывая на Хоффида, уснувшего прямо над своей книгой с заметками.

– Как хочешь. Я просто думал подышать свежим воздухом – а еще взглянуть на луну, на звезды, на сонный мир, которого я могу больше не увидеть. Ощутить тепло идущего рядом человека… – Мой долг тяжело давил на меня в тот день.

Она поколебалась, потом взяла плащ:

– Ты прав, мы слишком долго просидели взаперти.

Ночной воздух приятно холодил лицо. Мы пошли вдоль череды покрытых молодой листвой деревьев, растущих за забором вдоль водостока. На западе желтела полная луна, которая еще не поднялась высоко. Четыре лошади обнюхали наши руки и карманы в поисках угощения. Катрин засмеялась, отталкивая их морды. Мы ни о чем не говорили. Наши приготовления завершились. Я был подготовлен настолько, насколько это было возможно сделать за шесть коротких недель. Она больше не могла бы дать мне никаких наставлений, никаких напоминаний, не осталось ни одного не пройденного испытания, ни одного слова, способного возвести меня хоть на шаг выше того уровня, которого я достиг. Но, к сожалению, не было лекарства от сомнения, которое, как мы оба знали, будет самой большой опасностью.

Ее руки нашли мои. Обычное человеческое утешение, не имеющее ничего общего со страстью, любовью или чем-то еще, кроме простого дружеского участия. Этого было достаточно. Мы шли вдоль ряда деревьев, по дороге, покрытой широкими тенями от ясеневых листьев, слушая бодрое журчанье невидимого ручья. Когда деревья кончились, мы постояли немного, вглядываясь в черный силуэт келидской крепости, возвышающейся на скале. Потом повернули обратно и скоро уже были в конюшне.

– Благодарю тебя, – произнес я, когда мы на миг задержались перед ведущей наверх лестницей, и еще не успели вернуться к выбранным нами ролям, – за все. Ты вернула мне жизнь.

– Она всегда была с тобой. Просто ты неправильно использовал ее.

– Ты копия своего деда. Твои ученики будут называть тебя гадкой старухой, и ломать свои головы, и мучить свои тела, пытаясь добиться от тебя хоть одного словечка похвалы.

Она засмеялась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку:

– А ты, мой дорогой Смотритель, мой первый и самый любимый ученик, не смей рассказывать им, что когда-то я кормила тебя миндальными пирогами.

Мы пошли наверх и крепко проспали до зари.

Катрин так и не рассказала мне, как она собирается выяснить, где и каким образом открыть дверь в созданное Исанной заклятие.