ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодой, не лишенный таланта, честолюбивый и предприимчивый аспирант пытается найти свое место в науке. Однако циничная криминальная реальность университетской жизни заставляет его принять жесткие пра... Кафедра Андрей Житков Потусторонний объект Настроение у Дмитрия Залесова было чудесное. Он шагал по университетским лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и напевал себе под нос засевшую в голове песенку из прошлогоднего шлягера: “Давай вечером умрем весело, будем опиум курить. Давай вечером начнем с бабушкой по-французски говорить”. Некоторые слова из песни он не помнил и заменял на собственные, не менее веселые и замечательные. Восемь минут назад он сдал лохматым первокурсницам в кислотных куртках три “корабля” с чуйской травой, называемой в простонародье “зелеными штанами”, и даже “дунул” с ними пару затяжек, чтобы проверить качество товара. Качество было не ахти, потому что перед продажей он собственными руками подмешал к траве полусырого зеленого табака типа “махорка”. Однако зацепило его хорошо, и теперь, поднявшись на третий этаж, он вдруг увидел в конце коридора силуэт рогатого мужика в зеленоватом свечении. Захотелось догнать инфернального субъекта и ради смеха надавать ему по морде. Митя припустил по коридору, но мужик исчез за поворотом, а вместе с ним исчезло и желание бить кого-либо. “Вот скажу людям Марата, они быстро тебе рога пообломают”, — весело подумал Залесов. Марат у них был главным по траве. Выше всех, даже ректора. Говорили, он этих своих “зеленых штанов” даже пальцем не касается. Лежит где-то в укромном университетском уголке большой мешок с “чуйской долиной”, а рядом с ним басмачи с ружьями сидят, спичечные коробки наполняют — те самые “корабли”— пускают их в плаванье по длинным университетским коридорам. А там уж их штурманы типа Мити дожидаются, чтобы весело было лохматым первокурсницам в кислотных куртках. А Марат на персидских коврах леж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Солнечные лучи, падавшие из окна с полузадернутыми шторами, освещали ее всю, придавая девушке какую-то фантастическую красоту. Из-за солнца она не сразу заметила гостя.

— Мам, я тут одну штуку прикупи… — начала было девушка, но тут увидела Митю и издала такой пронзительный визг, что у него заложило в ушах. Девушка исчезла, оставив после себя сноп пыли и света. Запоздало хлопнула кабинетная дверь.

— Извините меня, ради бога, — пролепетал Митя, чувствуя, как щеки наливаются яркой краской.

— Да что вы! Это вы нас извините! — Зоя Павловна была смущена ничуть ни меньше его. — Настя у меня на юг собирается, вещи покупает. Она же не знала, что я тут с молодым человеком. Наша, кстати, коллега. Четвертый курс филфака МГУ.

— Да, — сказал растерянно Митя. Он все еще не мог прийти в себя от этого мимолетного сказочного видения. Поднялся, взял со стола стопку книг.

— Я пойду.

— Да-да, сейчас я вам пакеты дам, — засуетилась Зоя Павловна.

В дверях она протянула ему ключ от кафедры.

— Всегда закрывайте на три оборота и, пожалуйста, не теряйте — у нас там материальные ценности.

— Да-да, — пробормотал Митя, пряча ключ в карман рубахи.

В кабине допотопного лифта он закрыл глаза и снова попытался увидеть девушку в темно-синем купальнике. Но увидел только сноп света и пыли. Щеки все также горели, в висках пульсировала кровь, сердце бешено колотилось, будто он пробежал с километр. “Ничего себе дочка! И откуда только вся эта красота берется, куда потом девается?”— думал Митя, слушая скрежет кабины в шахте, глядя на мелькающие за стеклами дверных створок лестницы и перекрытия.

Александр Антонович запер дверь своего кабинета, подошел к окну, глянул во двор университета, где на служебной стоянке пылилась его “Волга”. Он отпер сейф, вынул из него картонную коробку, плотно набитую деньгами, стал считать купюры. Раскладывал их по двум стопкам. Это были арендные деньги, те самые, о которых они говорили с ректором. Александр Антонович лукавил: Эдгар делил “левую” аренду в соответствии с договоренностью — шестьдесят на сорок. По тридцать процентов им с Калерием, сорок — себе, из них часть уходила на инспекции, комиссии и прочих “доильщиков”. Александр Антонович во все эти тонкости не вникал. Кстати, идею сажать на одно место двух арендаторов подкинул Эдгару именно он — куда там тупому хозяйственнику! Теперь вот пригодилось. А главное, что Калерию никогда в голову не придет проверить достоверность информации — да и как можно проверить “черный нал”, по которому нет ни одной бумажки? Эдгар был чужаком. Он сел в свое кресло еще до прихода Калерия и, как ни странно, не слетел с него с переменой власти. И ведь воровал как следует, по мелочи не пачкался. Под чьей “крышей” сидел хозяйственник было неведомо.