ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исчезновение престарелого священнослужителя из отеля «Бертрам» заставляет полицию Скотленд-Ярда обратить пристальное внимание на респектабельную гостиницу, ее служащих и постояльцев. Среди последних о... Глава 1 Есть в центре Вест-Энда множество забытых Богом уголков, и, пожалуй, только одни таксисты без труда ориентируются в этом лабиринте и успешно выбираются к Парк-лейн, Беркли-сквер и к Одли-стрит. Если неподалеку от Гайд-парка [1] вы свернете в малоприметный переулок и повернете налево, а затем раза два направо, то окажетесь на тихой улице и на правой ее стороне увидите отель «Бертрам». Отель стоит здесь уже давно. Война [2] разрушила дома справа от него, а потом и дома, что слева, но сам «Бертрам» уцелел. Разумеется, он не избежал кое-каких повреждений, но с помощью известных затрат отелю удалось вернуть первоначальный вид. Так что и в 1955 году он производил точно такое же впечатление, как в 1939-м, — дорогого и изысканного без показной роскоши. Таков был отель «Бертрам», излюбленное пристанище высшего духовенства, вдовствующих аристократок из провинции, а также юных девиц, возвращающихся в родные места после окончания дорогого пансиона и по дороге домой завернувших на денек-другой в Лондон. «Но где в Лондоне остановиться молодой одинокой девушке? — Конечно, в отеле „Бертрам“ — это вполне, вполне допустимо! Мы уж который год там останавливаемся!» Разумеется, таких гостиниц существовало немало. Некоторые стояли еще с незапамятных времен, но почти каждой из них коснулся ветер перемен: их пришлось модернизировать, дабы угодить разношерстной клиентуре. Поневоле изменился и «Бертрам», однако перемены эти были произведены столь тонко, что с первого взгляда заметить их было трудно. Снаружи на лестнице, ведущей к большой вращающейся двери, возвышалась фигура, на первый взгляд рангом не ниже фельдмаршала. Золотые галуны и планки медалей украшали широкую мужественную гру

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он очень добрый, но он не из тех, кто захочет вам что-нибудь сообщить. Он старается все устроить как можно лучше и огорчается, если ему кажется, что мне что-то не по душе. Он прислушивается к мнению других, в основном — женщин, а они обожают давать советы. Например, насчет графини Мартинелли… Дядя выбирал для меня все школы, где я училась.

— А вам там не нравилось?

— Нет, я не то имела в виду. Я о другом хочу сказать. Я ровно ничего не знаю о себе. Сколько, скажем, у меня денег и как я смогу ими распорядиться, если захочу…

— Короче говоря, — Эгертон улыбнулся своей обворожительной улыбкой, — вы хотите обсудить ваши дела. Так? Что ж, думаю, вы совершенно правы. Посмотрим. Сколько вам лет? Шестнадцать? Семнадцать?

— Почти двадцать.

— Бог мой, вот не думал!

— Вы поймите меня, — проговорила Эльвира, — я все время чувствую, что меня от чего-то ограждают, от чего-то защищают. Возможно, это даже мило, но раздражает.

— Да это в характере Дерека Ласкома, — сказал Эгертон, — но что делать, такова уж старомодная манера.

— Он ужасно милый, — признала Эльвира, — но с ним трудно говорить серьезно.

— Да, понимаю, так оно и есть. Но что вы хотите узнать о себе, Эльвира? О семейных обстоятельствах?

— Я знаю только, что мой отец умер, когда мне было пять лет, и что моя мать с кем-то от него сбежала, когда мне не исполнилось и двух. Я ее совершенно не помню.

Да и отца припоминаю с трудом. Он был старый и сидел, положа одну ногу на стул. И часто ругался. В общем я его боялась. После его смерти я жила не то с его теткой, не то с кузиной, пока и она не умерла, а потом у дяди Дерека и его сестры. Когда она тоже скончалась, я уехала в Италию. Сейчас дядя Дерек устроил меня жить к Мелфордам, своим родственникам, они очень приятные, добрые люди, и у них две дочери примерно моего возраста.

— Значит, вы довольны?

— Сама еще не знаю. Я до сих пор не успела до них добраться! Они ужасно скучные. Но на самом деле я хочу узнать, сколько у меня денег.

— Значит, именно эти сведения вам нужны?

— Да, — подтвердила Эльвира. — Я знаю, у меня есть деньги. А их много?

Эгертон стал серьезен.

— Да, — сказал он, — много. Ваш отец был очень богат. Вы его единственный ребенок. Когда он умер, его титул и имение перешли к двоюродному брату. Но он не любил брата, поэтому все свое личное состояние, весьма крупное, он оставил дочери, другими словами — вам, Эльвира. Вы очень богаты или будете богаты, когда вам исполнится двадцать один год.

— Вы хотите сказать, что сейчас я небогата?

— Вы и сейчас богаты, но не вправе распоряжаться своим состоянием, пока вам не исполнится двадцать один год или пока вы не выйдете замуж. А деньги находятся в руках ваших опекунов: Ласкома, меня и еще одного. — Он улыбнулся. — Мы ничего не присвоили, ваш капитал цел.