А лично я, — добавил он, — самого высокого мнения об Амстердаме!
Пристально посмотрев в глаза Дэви, он снова улыбнулся, и старший инспектор, откланявшись, вышел.
Вернувшись на работу, он нашел у себя на столе записку:
«Каноник Пеннифазер объявился — жив, хотя и не совсем здоров. Судя по всему, его сбил автомобиль в Милтон-Сент-Джонс, в результате — сотрясение мозга».
— Ну а как вы очутились в Милтон-Сент-Джонс?
— Понятия не имею! Даже название это мне не знакомо! Инспектор Кэмпбелл нахмурился, чувствовалось, что он сейчас взорвется, но тут старший инспектор Дэви произнес добродушно-успокаивающим тоном:
— Тогда расскажите-ка нам еще раз все, что упомните, сэр!
Каноник Пеннифазер взглянул на него с облегчением. Недоверчивость инспектора Кэмпбелла угнетала его.
— Я ехал в Люцерн на конгресс. Взял такси до Кенсингтонского аэропорта.
— Так. А потом?
— Вот и все. Ничего больше не помню. Первое, что помню, это — гардероб.
— Какой гардероб? — спросил инспектор Кэмпбелл.
— Он стоял не там, где надо.
Инспектор Кэмпбелл явно собирался разобраться в истории с гардеробом, стоявшим не там, где надо, но тут опять вмешался старший инспектор Дэви:
— А вы помните, как приехали в аэропорт, сэр?
— Кажется, да, — ответил каноник неуверенно.
— И значит, вы полетели в Люцерн?
— Да? Но я этого совершенно не помню.
— А помните, что вернулись в отель «Бертрам» в тот же вечер?
— Нет.
— Но отель-то помните?
— Конечно. Я там остановился. И номер за собой оставил.
— А что ехали в поезде?
— В поезде? Нет, поезда совершенно не помню!
— На поезд было нападение. Уж это-то вы должны были сохранить в памяти!
— Должен? — сказал каноник. — Но почему-то, почему-то не сохранил. — И он улыбнулся кроткой, извиняющейся улыбкой.
— Выходит, что вы помните лишь поездку в аэропорт, затем очнулись в доме Уилингов в Милтон-Сент-Джонс?
— Но в этом нет ничего странного, — заверил каноник, — так часто бывает при сотрясении!
— Что же произошло, когда вы пришли в себя?
— У меня была такая головная боль, что я ни о чем не мог думать. Затем, конечно, мне захотелось понять, где я нахожусь, а миссис Уилинг мне это объяснила и принесла чудесный суп. Она называла меня «миленький» и «голубчик», — добавил каноник с легким неудовольствием, — но была очень добра. Очень.
— Она обязана была сообщить о несчастном случае в полицию, тогда вас отвезли бы в больницу и обеспечили надлежащий уход! — заявил Кэмпбелл.
— Но она прекрасно за мной ходила! А кроме того, насколько я знаю, при сотрясении особого ухода не требуется, только покой.
— Если вы хоть что-нибудь еще вспомните, сэр…
Каноник перебил его:
— Целых четыре дня выпали из моей жизни. Поразительно! Просто поразительно! Доктор сказал, что, быть может, я вспомню.






