ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытать смертельное оружие на своих, а потом замести следы, точнее, замыть их кровью всех прикоснувшихся к тайне — такова цель беспринципных политиканов в генеральских погонах. Талантливый биохими... Защитник Дэвид Моррелл «The Protector» 2003, перевод М. Новыш На третий день огромные силы городской полиции, в помощь которой были приданы полиция штата и национальная гвардия, перешли в наступление. На экране пошли кадры, где силы правопорядка применили слезоточивый газ и вытеснили бунтарей в сторону Мемориального парка, освободив Маркет, Честнат и другие улицы делового квартала. Здесь, среди зелени, окружавшей Гейтвэй-Арк, отступающие в смятении просто растоптали палаточный лагерь, который сами же до этого и поставили. Камера, находящаяся на вертолете, под назойливую болтовню репортера показывала, как бунтарей вытесняют за Гейтвэй. Демонстранты осыпали неуклонно наступающих полицейских градом камней и бутылок. К одной из бутылок была привязана тряпка, а внутри плескалась какая-то жидкость. Юноша поджег тряпку и кинул бутылку, после чего камера резко повернулась, показав место падения бутылки, охваченное пламенем. Между тем репортер негромко заметил, что одетые в защитные жилеты, шлемы и газовые маски и вооруженные дубинками и щитами полицейские напоминают «армию Робокопов». Не обращая внимания на град камней и горящий бензин, блюстители порядка начали стрелять гранатами со слезоточивым газом. Облака газа стали столь плотными, что почти скрыли из виду демонстрантов. Затем пошло изображение с камеры, находящейся на барже, идущей по Миссисипи. Бунтари дрогнули, оказавшись под воздействием газа. Сгибаясь пополам и кашляя, они выглядели очень испуганными, в противовес ярости, наполнявшей их мгновение назад. Потом стали видны полицейские в газовых масках, теснящие демонстрантов щитами и размахивающие дубинками. Началась паника, и бунтари ринулись в единственном направлении,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По сравнению с теми

реальными

боевыми операциями, в которых он участвовал, эта была просто прогулкой. Болото — мой друг. Темнота — мой друг.

Что со мной происходит?

— хотелось закричать Брэддоку.

И тут один из солдат, самый лучший в этой тренировочной группе, действительно закричал.

— Меня что-то кусает!

Нет! Кричать, потеряв всякий контроль над собой, могут только гражданские. Это недопустимо!

— Змея!

Бревно — или

что-то еще —

ткнулось в бок Брэддоку.

— Аллигатор!

— У меня что-то под...

Неожиданно один из солдат в панике выпустил очередь в темноту. В воде отразились вспышки выстрелов. От стволов мертвых деревьев в разные стороны полетели щепки, когда в них вонзились пули. Солдаты кричали и стреляли в темноту. Пуля обожгла правую руку Брэддока. Он потерял равновесие и упал навзничь. Грязная болотная вода залила его рот и нос.

Под водой треск очередей «М-16» слышался глухо и отдаленно. Не выпуская из рук винтовку, Брэддок попытался встать, борясь с весом рюкзака, тянувшего его назад. Когда он вынырнул на поверхность, судорожно хватая ртом воздух, звук выстрелов окончательно оглушил его. Вокруг висел пороховой дым и сверкали вспышки выстрелов.

— Прекратить огонь! Прекратить огонь! — прокричал он, с трудом узнав свой голос. Страх, сжимавший горло, исказил его до неузнаваемости, превратив хриплый низкий голос в подобие визга.

Пуля ударила Брэддоку в левое плечо, снова повалив его в воду. Казалось, какие-то зубы вцепились ему в горло. Нет! Болото — мой друг! Аллигаторы...

Когда он вновь встал на ноги над поверхностью воды, где продолжалась паническая стрельба и крики, в него попала следующая пуля, которая начисто снесла ему затылок.

Часы также много говорят о своем владельце. Оперативники, прошедшие обучение в 70-х и 80-х, обычно предпочитали «Ролекс» в герметичном корпусе, модели, сделанные для ныряльщиков и пилотов. Кроме того, что эти часы славились своей прочностью и надежной работой в самых суровых условиях, при необходимости их можно было продать за неплохие деньги. Конечно, не всякий человек, у которого на руке виднелся «Ролекс», подпадал под подозрение. Он должен был быть не моложе сорока лет, чтобы попасть в возрастную категорию людей, обучавшихся в те годы. Другими отличительными признаками оперативников этого поколения была повседневная одежда, обычно состоящая из джинсов, футболок, кроссовок и курток-ветровок, часто кожаных. Свободно сидящая ветровка позволяет спрятать под ней пистолет. Для обычного человека такой внешний вид не являлся чем-то незаурядным, но Кавано автоматически ставил людей, одетых подобным образом, под подозрение.

Оперативные работники, прошедшие подготовку в 90-х годах и позже, одевались по-другому.