ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытать смертельное оружие на своих, а потом замести следы, точнее, замыть их кровью всех прикоснувшихся к тайне — такова цель беспринципных политиканов в генеральских погонах. Талантливый биохими... Защитник Дэвид Моррелл «The Protector» 2003, перевод М. Новыш На третий день огромные силы городской полиции, в помощь которой были приданы полиция штата и национальная гвардия, перешли в наступление. На экране пошли кадры, где силы правопорядка применили слезоточивый газ и вытеснили бунтарей в сторону Мемориального парка, освободив Маркет, Честнат и другие улицы делового квартала. Здесь, среди зелени, окружавшей Гейтвэй-Арк, отступающие в смятении просто растоптали палаточный лагерь, который сами же до этого и поставили. Камера, находящаяся на вертолете, под назойливую болтовню репортера показывала, как бунтарей вытесняют за Гейтвэй. Демонстранты осыпали неуклонно наступающих полицейских градом камней и бутылок. К одной из бутылок была привязана тряпка, а внутри плескалась какая-то жидкость. Юноша поджег тряпку и кинул бутылку, после чего камера резко повернулась, показав место падения бутылки, охваченное пламенем. Между тем репортер негромко заметил, что одетые в защитные жилеты, шлемы и газовые маски и вооруженные дубинками и щитами полицейские напоминают «армию Робокопов». Не обращая внимания на град камней и горящий бензин, блюстители порядка начали стрелять гранатами со слезоточивым газом. Облака газа стали столь плотными, что почти скрыли из виду демонстрантов. Затем пошло изображение с камеры, находящейся на барже, идущей по Миссисипи. Бунтари дрогнули, оказавшись под воздействием газа. Сгибаясь пополам и кашляя, они выглядели очень испуганными, в противовес ярости, наполнявшей их мгновение назад. Потом стали видны полицейские в газовых масках, теснящие демонстрантов щитами и размахивающие дубинками. Началась паника, и бунтари ринулись в единственном направлении,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кавано находился, как обычно, в этом состоянии, когда вышел из такси у Колумбус-Серкл и направился к Центральному парку. Было примерно два часа дня. Он шел между деревьями, избегая пешеходных дорожек, чтобы удостовериться в том, что за ним никто не следит. Затем вышел в Вест на Семидесятую улицу и прошел несколько кварталов, случайным образом меняя направление движения так, чтобы постепенно смещаться на юг. Затем он поднялся по ступенькам от Девятой авеню и вышел на огромную площадь перед Линкольн-центром.

Постоянное состояние настороженности имело еще один плюс. Кавано жил текущим моментом, ценя каждую секунду, видя перед собой не только толпу людей, заполонивших площадь, но и необычно чистое небо. Он наслаждался теплом, которое дарило в этот день майское солнце. Подойдя к фонтану, он сел спиной к нему и стал наблюдать за окружающей обстановкой. Двое юношей играли в фрисби. Студенты, скорее всего, из Жульяра, который находился неподалеку, сидели на скамейках, уткнувшись в свои учебники. Люди с выражением исключительной занятости на лице входили и выходили из окружающих зданий. Ворковали влюбленные парочки. Развернувшись, Кавано увидел сидящего на краю фонтана мужчину, по виду — типичного бизнесмена с портфелем в руке. Тот смотрел на часы.

Вопреки своим привычкам, Кавано сменил позу, чтобы посмотреть на бизнесмена повнимательнее. Это был человек тридцати с небольшим, среднего роста и обычного телосложения, с темными, коротко стриженными волосами. Ничего необычного для бизнесмена. Дорогой черный костюм, идеально подогнанный по фигуре. Оружие прятать некуда. Черный портфель, тоже недешевый. Блестящий, по современной моде. Когда мужчина скрестил ноги, Кавано смог повнимательнее рассмотреть обувь. Массивные черные «оксфорды», такие новые, что подошва практически не поцарапана. Но вот часы...

Абсолютно не важно, что это были типичные современные часы, с кучей циферблатов и кнопок. Бизнесмен, начиная с определенного уровня, должен выглядеть ненавязчиво, хотя некоторые и были склонны ко всяким новинкам, типа двух циферблатов, показывающих время в различных часовых поясах, таймеров. Часы явно не соответствовали складу характера этого человека. Но в первую очередь Кавано обратил внимание на то, что они совершенно не соответствовали его внешнему виду. Корпус часов был столь массивным, что мужчине пришлось расстегнуть пуговицу на манжете рубашки. На фоне безупречного во всем остальном внешнего вида это просто бросалось в глаза.

Бизнесмен снова посмотрел на часы, а затем перевел взгляд на двери Эвери-Фишер-Холл, одного из зданий Линкольн-центра.

В этот момент Кавано почувствовал, что кто-то идет прямо к нему, и увидел высокого худощавого мужчину с аккуратно подстриженными усами в широкополой шляпе.