Кроме того, на одном из необитаемых островков к востоку от залива Гондурас Мартен некогда укрыл немало разных товаров, среди прочего — несколько десятков бочек рому, представлявших немалую ценность. Теперь он хотел их забрать и продать в Тампико или каком — нибудь другом порту.
Потому решил он выйти в море через пару дней после ухода “Ибекса”, “Торо” и “Санта Вероники”, чтобы поскорее завершить все дела и заняться наконец личными проблемами.
Думая о своем новом положении зятя и наследника Квиче, о будущей неограниченной власти над объединенными племенами Амахи, Аколгуа и Хайхола, как и над соседними землями, которые он покорить и присоединить, Ян намеревался возвести выше Нагуа новую крепость и дворец куда роскошнее того, что занимал Мудрец. Собирался пригласить архитекторов, оживить давно заброшенные каменоломни в горах, и сплавлять по реке материалы на строительство, которому предстояло стать символом его могущества.
А пока же приготовил план небольшого деревянного дома, который должен был подняться на холме по соседству с дворцом Квиче. Жаждал обставить его по-европейски и для этого дал Шульцу перечень утвари, мебели и ковров для закупки в Лондоне.
Кроме этого Генрих получил длинный список товаров, — материалов, инструментов, семян самых разных сортов, которые невозможно было раздобыть на кораблях и даже в портовых городах Новой Испании.
И наконец Мартен поручил ему завербовать как можно больше ремесленников и закупить для них комплекты оборудования, и прежде всего кузницы, слесарных и столярных мастерских.
Все эти заказы и задания окончательно убедили Шульца, что Ян оказался во власти какого-то демона.
“ — Если так дальше пойдет, — думал Генрих, — этот безумец и вправду готов будет стать индейским кациком. Будет жить тут среди дикарей и сам в конце концов одичает. Может ещё раньше, чем испанцы его повесят. Растратит всю добычу. Погубит и себя, и меня.”
А про себя прикидывал, стоит ли сюда возвращаться. Мог бы обратить в деньги и свою долю, и долю Мартена в добыче и уехать с этими деньгами — хотя бы в Гданьск. Сбылись бы давние его мечты стать состоятельным купцом, почтенным обывателем. Женился бы на дочери какого-нибудь городского патриция. Перед ним открылись бы двери в Двор Артуса. А в будущем мог стать городским советником…
Да, только давние мечты бледнели при виде богатейших трофеев. Чем быстрее росли богатства, добытые корсарским ремеслом, тем больше Генрих жаждал их, тем более роскошные перспективы вставали пред его глазами.






