ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Польский писатель Януш Мейсснер — признанный мастер историко-приключенческого жанра. Увлекательные романы писателя, точно воссоздающие колорит исторической эпохи, полные блестяще написанных батальных... Черные флаги Януш Мейсснер Перечень основных действующих лиц Альваро Педро-иезуит, секретарь резидента в Сьюдад-Руэда Бельмон Ришар де — француз, капитан корабля “Аррандора”, впоследствии “Торо” Барнс Перси-матрос с корабля “Зефир” Ведеке Зигфрид-член гданьского сената Визелла Франческа де-жена португальского губернатора Явы Геррера и Гамма Винсент-губернатор Веракруз Дрейк Френсис-англичанин, корсар, капитан корабля “Гольден хинд”(“Золотая лань”) Иника-дочь индейского кацика Квиче-Мудреца Каротт Пьер-француз, капитан корабля “Ванно” Квиче-Мудрец-индейский кацик, владыка страны Амаха Клопс-матрос с корабля “Зефир” Куна Ян, он же Мартен-корсар, капитан корабля “Зефир”, поляк Куна Кароль-брат Яна Мартена Куна Катарина-мать Яна мартена Куна Миколай-польский капер, отец Яна Мартена Ленген Эльза-мещанка из Антверпена Матлока-индианка, бабка Иники Мэддок Гарви-английский корсар, капитан корабля “Найт” Паливода Мацей-гданьский ремесленник, отец Ядвиги Паливодзянка Ядвига-дочь Мацея Паливоды Поцеха Томаш-кашуб, главный боцман корабля “Зефир” Рамирес Диего де-губернатор Сьюдад-Руэда, испанец Рамирес Бласко де-сын Диего, капитан корабля “Санта Мария” Тессари-итальянец, матрос с корабля “Зефир” Тотнак-индеец, вождь племени хайхолов Уатолок-жрец индейского бога Тлалока Уайт Соломон-англичанин, капитан корабля “Ибекс” Хагстоун Уильям-англичанин, офицер с корабля “Ибекс” Штауфль Герман-парусный мастер на “Зефире” Шульц Генрих-помошник капитана “Зефира”. Перечень кораблей и судов “Ванно” — фрегат, собственность Пьера Каротта, капитан-Пьер Каротт “Гольден хинд” — каперский корабль, собственность Френсиса Дрейка, капитан Френсис Дрейк “Зефир” — галеон, собственность Миколая Куны, капит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все — таки я убедил его дочь, которая мне помогла, и в конце концов в ту же ночь пятьдесят человек с мушкетами и около ста с луками, стрелами и копьями вышли берегом до самого первого притока Амахи. Насколько я понимаю, эта толковая девушка старалась склонить отца, чтобы тот велел Уатолоку призвать на подобную войну из засад всех жителей селений по обе стороны реки, что наверняка ещё больше задержало бы приближение испанцев. Квиче согласился и на это, но слишком поздно, ибо Уатолок тем временем взял ноги в руки и сбежал.

Ну, во всяком случае, план мой оказался неплох. С рассвета издалека доносилась непрерывная стрельба, которая приближалась весьма небыстро. Полагаю, акулы в устье реки устроили в тот день настоящий пир из испанских скотов.

Это не удержало Рамиреса от дальнейшего продвижения. Вскоре после полудня последние выстрелы смолкли в каких-нибудь полутора милях отсюда, а ещё через полчаса наш отряд вернулся почти без потерь, оставив только несколько человек в дозоре, — по моему совету. И теперь мы ждали, когда из-за поворота реки появятся шлюпки, буксирующие первый корабль. Заряженные орудия, готовые к стрельбе, были наведены так, что промахов быть не могло; все дома вдоль набережной и холмы заняли отборные стрелки, вооруженными мушкетами, на случай если бы какая-то шлюпка увернулась от орудийного огня и хотела прибиться к пристани. Я был совершенно уверен, что атаку отобьем, и только желал, чтобы битва началось как можно раньше, ибо силы оставляли меня все быстрее.

Испанцы, казалось, колеблются в нерешительности, потому что прошедший час не изменил ситуации. Потом один из индейцев, оставленных в дозоре за поворотом реки, прибежал с известием, что каравеллы стали там на якоре, и по-видимому не собираются высаживать десант, раз все шлюпки подняты на палубу. Разумеется, десант поблизости от Нагуа был почти невозможен и они отдавали себе в этом отчет. Но мы были готовы и к такой возможности. Потому я не знал, что и думать, но после совещания с Квиче и его дочкой мы пришли к выводу, что генеральное наступление видимо отложено до следующего утра. Случись так, мы планировали напасть на них ночью и поджечь корабли. У меня не было сил возглавить атаку, поэтому командовать предстояло Уэбстеру — единственному белому, который кроме меня остался в живых.

Но я не успел даже сказать ему, что задумал, как дела приняли такой же оборот, что и над лагуной: испанцы начали обстреливать взгорья и холмы из самых тяжелых орудий, совершенно не показываясь в поле зрения. Сам дьявол должен был управлять их огнем, — лишь изредка ядра миновали цель, и каждый залп равнял с землей наши укрепленные позиции. За несколько минут дворец Квиче превратился в руины, а сам он погиб под рухнувшими перекрытиями.