ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Польский писатель Януш Мейсснер — признанный мастер историко-приключенческого жанра. Увлекательные романы писателя, точно воссоздающие колорит исторической эпохи, полные блестяще написанных батальных... Черные флаги Януш Мейсснер Перечень основных действующих лиц Альваро Педро-иезуит, секретарь резидента в Сьюдад-Руэда Бельмон Ришар де — француз, капитан корабля “Аррандора”, впоследствии “Торо” Барнс Перси-матрос с корабля “Зефир” Ведеке Зигфрид-член гданьского сената Визелла Франческа де-жена португальского губернатора Явы Геррера и Гамма Винсент-губернатор Веракруз Дрейк Френсис-англичанин, корсар, капитан корабля “Гольден хинд”(“Золотая лань”) Иника-дочь индейского кацика Квиче-Мудреца Каротт Пьер-француз, капитан корабля “Ванно” Квиче-Мудрец-индейский кацик, владыка страны Амаха Клопс-матрос с корабля “Зефир” Куна Ян, он же Мартен-корсар, капитан корабля “Зефир”, поляк Куна Кароль-брат Яна Мартена Куна Катарина-мать Яна мартена Куна Миколай-польский капер, отец Яна Мартена Ленген Эльза-мещанка из Антверпена Матлока-индианка, бабка Иники Мэддок Гарви-английский корсар, капитан корабля “Найт” Паливода Мацей-гданьский ремесленник, отец Ядвиги Паливодзянка Ядвига-дочь Мацея Паливоды Поцеха Томаш-кашуб, главный боцман корабля “Зефир” Рамирес Диего де-губернатор Сьюдад-Руэда, испанец Рамирес Бласко де-сын Диего, капитан корабля “Санта Мария” Тессари-итальянец, матрос с корабля “Зефир” Тотнак-индеец, вождь племени хайхолов Уатолок-жрец индейского бога Тлалока Уайт Соломон-англичанин, капитан корабля “Ибекс” Хагстоун Уильям-англичанин, офицер с корабля “Ибекс” Штауфль Герман-парусный мастер на “Зефире” Шульц Генрих-помошник капитана “Зефира”. Перечень кораблей и судов “Ванно” — фрегат, собственность Пьера Каротта, капитан-Пьер Каротт “Гольден хинд” — каперский корабль, собственность Френсиса Дрейка, капитан Френсис Дрейк “Зефир” — галеон, собственность Миколая Куны, капит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пылали дома над рекой и крыши складов. Четыре наших орудийных позиции были разбиты, расчеты остальных разбежались. Погиб и Уэбстер. Я остался один.

— Нет, не один, — тут же поправился он. — Со мной осталась девушка. Ей я обязан своим спасением.

— Что стало с ней? — порывисто спросил Мартен хриплым голосом.

— Не знаю, — покачал головой Хагстоун. — Она меня стащила вниз, потому что сам идти я был не в силах. Потом какие-то индейцы перенесли меня к руинам в лесу у западного края поселения. И с той поры я её не видел.

Умолкнув, он, казалось, восстанавливал в памяти дальнейшие события, и через минуту — другую заговорил снова.

— Видимо, тогда я потерял сознание. Очнулся ночью, наверное от холода. Нагуа догорал, а над окрестными деревнями поочередно вставали зарева новых пожаров. Далекие крики и выстрелы я слышал до утра. Потом заполз в какую — то дыру в руинах; похоже, это был склеп, но основательно уже разграбленный, во всяком случае — без покойника. У меня при себе был пистолет, и я-то знал, что если меня и найдут, то живым не возьмут. Но никто меня не искал. Тайник все миновали. Разыскивали беглых, особенно, как мне кажется, чернокожих. Несколько раз я видел, как их гнали к пристани мелкими группками.

Были они здесь трое суток, потом уплыли. Меня измучили голод и жажда, потому я сразу выбрался в сожженный город, в надежде найти что-нибудь поесть. Едва доплелся, подпираясь двумя жердями, выломанными в ближайшей изгороди. Рана мне докучала, но голод был ещё хуже. По дороге наткнулся на родничок, лег на землю, чтобы зачерпнуть воды, и тут услышал крик. Я повернулся, но не успел схватиться за оружие: трое индейцев набросились на меня сзади. Они были нездешние, как выяснилось позднее — из Хайхола. Видимо, приняли меня за испанца и собирались прикончить. Их удержал какой-то коротышка, который там командовал. Тогда меня понесли к реке, чуть выше тех руин, в которых я скрывался. А там у берега стояли десятка три пирог, и в самой большой сидел их вождь — не помню его имени.

— Тотнак? — бросил Мартен.

— Кажется он, — неуверенно подтвердил Хагстоун. — С ним было трудно объясняться, даже через переводчика, который знал испанский не лучше меня. Но я все повторял “Мартен” и “Зефир”, указывая на себя, и видно это его убедило. Мне дали поесть, и какой-то их знахарь обработал мою рану. Сразу я почувствовал облегчение, а потом сам научился прикладывать отвар из трав, которые он мне оставил.

Поначалу они хотели забрать меня с собой в верховья реки. Я, конечно, отказался, ибо со дня на день ждал вашего возвращения. Силился им как — то объяснить, и видимо это удалось. Они долго совещались, оставлять ли меня, но в конце концов отчалили.

Поначалу я поселился в том полусожженном сарае, который виден отсюда.