ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В результате неудачного эксперимента в Сибири открывается портал в Мир Вампиров. Именно оттуда на Землю явились люди — оборотни. И Гарри Кифу, некроскопу, предстоит нырнуть в этот источник, чтобы оста... Источник Брайан Ламли Глава 1 Симонов Михаил Симонов лежал на полоске заснеженной земли, окруженной белесыми валунами, на западном участке того, что когда-то являлось Печорским ущельем, расположенным на Среднем Урале. Он рассматривал в ноктовизор серебрящееся ровное дно ущелья — площадь примерно в два акра. В неверном лунном свете поверхность эту нетрудно было принять за лед, однако Симонов знал, что это не ледник и не замерзшее озеро. Это был металлический монолит длиной в четыре сотни футов и шириной почти в две сотни. Неровные боковые стороны монолита, плавно вписывавшиеся в каменные стены ущелья, и его оконечности, упиравшиеся в массивные бетонные стены, были “всего” шестидюймовой толщины, однако в середине этой массы толщина ее слоя достигала двадцати четырех дюймов. Так, во всяком случае, следовало из разведданных американских спутников, они же сообщали, что сооружение это является крупнейшей в мире рукотворной конструкцией из свинца. "Все равно, что смотреть на гигантскую полузарытую бутыль, запечатанную свинцом, — подумал Симонов. — Этакий волшебный сосуд — только в данном случае пробка уже вылетела и джинн оказался на свободе”. Агенту как раз и предстояло выяснить природу этого самого беглеца. Он тихонько фыркнул, отбросил метафоры и вновь сосредоточил внимание на происходящем внизу. Дно ущелья в свое время по несколько раз в году затоплялось водами разливавшейся реки. Теперь верхний бьеф перекрывался бетонной дамбой, образовывая искусственное озеро, поверхность которого тоже была покрыта свинцом — но только поверхность. Под ней вода направлялась в четыре подземных канала и появлялась вновь в виде четырех мощных потоков, извергавшихся из отверстий нижней плот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Влюбленность в канадскую звезду-фигуристку испарилась, и он остался ни с чем. Правда, были предложения работать в Америке, да и сладкий вкус полной свободы еще не приелся. Тренируя труппу балета на льду в Нью-Йорке, он познакомился с Элизабет Фэллон, британской журналисткой, работавшей в США, и они влюбились друг в друга. Помолвка и свадьба последовали в головокружительном темпе; она сумела подыскать ему работу в Лондоне. Через девять месяцев после их знакомства в шумном сербском ресторанчике в нью-йоркском Гринвич-Виллидж, в Хэмпстеде, под Лондоном, родился Майкл Дж. Симмонс.

Семью годами позже, 29 октября 1962 года, через день или два после того, как Хрущев был вынужден вывести ракеты с Кубы, Сергей вошел в советское посольство в Лондоне и уже не вышел из него. Во всяком случае, обычным путем. Все эти годы престарелые родители писали Сергею, мягко говоря, невеселые письма из их родной подмосковной деревушки. Сергей был в депрессии по поводу неудавшегося брака, в последнее время фактически распавшегося; его запоздалое раскаяние и решение повторно стать перебежчиком были типичным для него поступком — надо съездить домой и узнать, можно ли что-то спасти из оставшихся обломков... Элизабет Симмонс прокомментировала это так: “Попутного ему ветра, и, надеюсь, они пошлют его туда, где будет вволю льда”. Позже выяснилось, что “они” поступили именно так. Осенью 1964 года, за неделю до того, как Джазу исполнилось девять лет, его мать получила из соответствующего правительственного учреждения уведомление о том, что Сергей Симонов был застрелен после того, как убил охранника при попытке к бегству из трудового лагеря возле поселка Тура в Красноярском крае.

Она пролила несколько слезинок, припомнив старые добрые времена — и перестала думать об этом.

С другой стороны. Джаз...

Джаз очень любил своего отца. Этот темноволосый приятный мужчина, разговаривавший с ним попеременно на двух языках, научил его с раннего детства уверенно держаться на лыжах и на коньках и так живо рассказывал о своей далекой родине, что сумел привить мальчику глубокий, живой интерес ко всему связанному с Россией — интерес, не угасший по сей, день. Он с жаром живописал о несправедливости существовавшей там политической системы, но этот предмет выходил за рамки понимания юного Джаза. Однако уже в возрасте девяти лет ему пришлось оценить важность и значимость этих слов отца. Отец, которого Джаз всегда любил, на возвращение которого всегда надеялся, был мертв, и убийцей была та самая Россия, которую Сергей Симонов так любил. С той поры интерес Джаза сконцентрировался не столько на величии родины его отца и его народа, сколько на творящемся там бесправии.