ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые в России выходит книга известного швейцарского писателя и драматурга Петера Штамма (р. 1963). Герой романа «Агнес», молодой писатель из Швейцарии, приезжает в Чикаго собирать материал для н... 1 Агнес мертва. Ее убила ее же история. Ничего у меня от нее не осталось, кроме этой истории. Начинается она девять месяцев назад, в тот день, когда мы впервые встретились в Чикагской публичной библиотеке. Было холодно, когда мы познакомились. Холодно, как почти всегда в этом городе. Но сейчас еще холоднее, и снегопад. Над Мичиганским озером носится снег, погоняемый штормовым ветром, шум которого слышен даже сквозь большие плотно закрытые окна. Но снег не оседает на землю, его несет и несет, лежит он только там, куда не проникает ветер. Я погасил свет и смотрю сквозь окно на освещенные шпили небоскребов, на американский флаг, который ветер полощет в свете прожектора, и на далекие пустые площади внизу, где и сейчас, среди ночи, светофоры исправно меняют зеленый свет на красный, а красный на зеленый, словно ничего не произошло, словно ничего не происходит. Здесь я жил с Агнес, в этой квартире, очень недолго. Здесь был наш дом, но теперь, когда ее нет, квартира стала для меня чужой и невыносимой. Лишь тонкий слой стекла отделяет меня от Агнес, всего один шаг. Но окна не открываются. Я смотрю — не знаю уж, в который раз, — видео, снятое Агнес, когда мы в День Колумба отправились за город. «Columbus Day in Hoosier National Forest» note 1 , — написала она на коробке и на кассете старательным почерком и подчеркнула дважды, как мы детьми подчеркивали результат арифметической задачи. Я выключил звук. Происходящее на экране кажется мне более реальным, чем темная квартира, в которой я нахожусь. В этих кадрах остался странный свет, свет широких просторов октябрьского дня. Пустое пространство, ни города, ни деревни, ни даже одинокой фермы. Последовательность коротких планов, и все он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда он заметил, что Герберт со мной флиртует, он пришел в ярость. Он вел себя как идиот, всем был недоволен, а когда они уходили, требовал, чтобы я непременно уехала вместе с ними. К тому времени я уже порядком опьянела и устала и была не прочь поехать домой. Но он за вечер до того разозлил меня, что я осталась только ему назло, да еще громко спросила при нем Герберта, будет ли он со мной танцевать после ужина. На вечере играл оркестр, но мне пришлось довольно долго ждать, пока Герберт закончит свою работу. Отец устроил мне сцену и назвал меня беспутной. Можешь себе это представить? А мать даже заплакала, когда они наконец собрались уходить.

— А потом? — спросил я.

— Я думаю, я была немного влюблена, — ответила Агнес, — мы довольно долго танцевали. И Герберт меня целовал. А потом отвез меня домой. Но ничего не было. Мне кажется, он слишком уважительно относился к моей мантии.

— Слишком? — подхватил я, и Агнес засмеялась и подмигнула мне.

— Он остался без работы, потому что слишком поздно приехал на пикапе со всей этой грязной посудой.

— Ты с ним еще видишься?

— Он нашел место в Нью-Йорке. Делает объявления в торговом центре и надеется, что кто-нибудь откроет его талант.

После еды Агнес сказала, чтобы я сел рядом с ней за письменный стол. Она включила компьютер и открыла текстовый файл.

— Читай, — сказала она.

Я начал читать, но едва успел пробежать первые фразы, как она прервала меня словами:

— Видишь, я тоже написала рассказ. Я хотела бы писать еще. Тебе нравится?

— Дай мне сначала дочитать, — сказал я. Но она была слишком возбуждена, чтобы спокойно сидеть рядом со мной.

— Я пойду сварю кофе.

Я читал.

* * *

Мне пора идти. Я встаю. Я выхожу из дома. Я еду на поезде. Какой-то мужчина пялится на меня. Он садится рядом со мной. Он встает, когда я встаю. Он идет за мной, когда я выхожу. Когда я оборачиваюсь, мне его не рассмотреть, так близко он от меня. Но он не касается меня. Он следует за мной. Он не говорит. Он всегда рядом, днем и ночью. Он спит со мной, не касаясь меня. Он во мне, он наполняет меня. Когда я смотрю в зеркало, я вижу только его. Я уже не узнаю своих рук, своих ног. Платья мои слишком малы, туфли жмут, волосы мои стали светлее, голос глуше. Мне пора идти. Я встаю. Я выхожу из дома.

* * *

Я прочитал написанное быстро и поверхностно. Я был нетерпелив. Агнес вернулась из кухни со смущенной улыбкой. Мы снова сели за обеденный стол. Свечи уже почти догорели.

— Ну как? — спросила она.

— Как насчет кофе? — переспросил я.

Мне совсем не хотелось оценивать ее сочинение, и я был раздражен, что она меня к этому принуждала. Когда она извинилась и налила мне кофе, мне стало стыдно.

— Видишь ли, — начал я и, не выдержав ее полного ожидания взгляда, взял чашку и отошел к окну.