ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наследница замка Фрайарсгейт, прекрасная Филиппа Мередит обманутая женихом, поклялась никогда больше не доверять мужчинам — и с удовольствием окунулась в невинные забавы блестящего двора Екатерины... Филиппа Бертрис Смолл Пролог Весна 1519 года — Я не могу жениться на тебе, — без обиняков объявил Джайлз Фицхью Филиппе Мередит, чей прелестный ротик в изумлении раскрылся при столь неожиданном откровении. Стоял май, и двор перебрался в Гринвич. Деревья зеленели свежей листвой, а в воздухе стоял пьянящий аромат ранних цветов. За садами королевского дворца под ярким солнцем величаво, словно колеблемая легким ветерком шелковая лента, медленно тянулась Темза, неся свои воды к морю. Самое подходящее место для романтических свиданий. Не для бесповоротного разрыва. В первое мгновение Филиппе показалось, что сердце остановилось. Перестало биться. Но нет. Она еще жива. Девушка сжала губы и попыталась осознать только что услышанное. Виски пронзила пульсирующая боль. — Ты влюбился в другую? — едва выговорила она наконец. — Нет, — коротко ответил он. — В таком случае почему?! — вскричала она. — Наши семьи всегда хотели, чтобы мы поженились, а мне уже пятнадцать. Я готова к замужеству. — Но официальной помолвки не было, — спокойно напомнил он. — Так захотела твоя матушка, дорогая. В свои девятнадцать Джайлз был высоким и широкоплечим. Как и старший брат, он унаследовал рыжеватые волосы отца и мягкие голубые глаза матери. — Зато все знают, что в один прекрасный день мы поженимся, — упрямо настаивала Филиппа, не в силах поверить, что Джайлз способен на такое бессердечие. — Но если это не другая женщина, тогда в чем же причина разлуки? — резко спросила она. Ей следовало бы рассердиться на него. О да! Очень рассердиться! — Господь, — благочестиво ответил он, крестясь. — Что?! Она, должно быть, не расслышала. И теперь была окончательно сбита с толку. И это говорит тот Джайлз Фицхью, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оба долго лежали, пытаясь отдышаться, изнемогая от только что случившегося с ними чуда. Наконец Криспин молча сжал ее руку. Почему она не может сказать, что он ей небезразличен? Этого не могло бы произойти, если бы она его не любила.

Филиппа ощутила, как слезы ползут по щекам, но тоже не обронила ни слова. Почему он не скажет, что любит ее? Впрочем, может, это совсем не так.

— Возможно ли, что этой ночью в тебе зародилась новая жизнь? — вдруг прошептал он.

— Не знаю, милорд, — пробормотала она, зная, что этого не может быть, потому что она пила зелье каждое утро.

— Думаю, так и есть, — уверенно сказал он. — Такая страсть между любовниками не может кончиться ничем.

— Я никогда не считала страсть между нами чем-то пустячным, — возразила она.

— Вы правы, мадам.

Как интересно! Она отвечает на его ласки столь бурно, что о такой женщине можно только мечтать, но не слишком любит говорить на подобные темы.

— Ты голодна? — внезапно спросил он. — Позвать Люси, чтобы принесла ужин?

— Хм, — простонала она. — Разбуди меня, когда она придет.

Не успел он оглянуться, как она уже спала. Криспин потянулся к сонетке. Он заранее заказал блюда и теперь знал, что будет на подносе. Обняв Филиппу, он стал прислушиваться к ее тихому дыханию. Филиппа очень устала, и он почти жалел, что согласился поехать на север. Но отречься от своего слова не мог. Свадьба сестры очень важна для нее, а ему нужно наконец познакомиться с новыми родственниками.

Криспин вспомнил о наследстве Филиппы и задумался, стоило ли позволять жене отказываться от него. Наверное, да. Сент-Клеры из Уиттонсби не слишком знатная и богатая семья и никогда не станут богаты. Дни, когда мужчина мог возвыситься по милости короля или счастливой случайности, давно прошли.

Услышав шаги Люси за дверью, он поднялся, завернулся в полотенце и выглянул из спальни.

— Вылей воду из чана и позови Питера, чтобы помог его убрать. Ее сиятельству ты больше не понадобишься.

Твоя комната готова?

— О да, милорд. Все осталось так, как до моего отъезда. Мистрис Мэриан очень добра. Она просила меня поужинать с ней и Питером.

— В таком случае уберите чан, и вы оба свободны, — кивнул он и вернулся в спальню, закрыв за собой дверь.

Люси занялась делом, подтаскивая ведра к окну и выплескивая воду прямо на землю. Дверь из коридора открылась, и в комнате появился Питер.

— Что это ты делаешь? — удивился он. — Давай помогу! Ужин остывает! И сестрица хочет побольше узнать о тебе.

Они принялись таскать ведра. Наконец чан опустел.

— А теперь давай поставим его на место, — велела Люси. — Кстати, зачем твоей сестре нужно лучше меня узнать? И что тут знать? Я выросла во Фрайарсгейте. Моя сестра — служанка леди Розамунды. Она и приставила меня к моей госпоже, когда той исполнилось десять. Тут нет никаких тайн.