Я такова, какая есть.
— Моя сестра считает, что мы должны пожениться, — спокойно объяснил Питер.
— Ч-что? — выдавила Люси. — Это еще зачем?
— Она считает, что камердинеру господина и служанке графини лучше всего обвенчаться. Таким образом, они не станут отвлекаться от своих обязанностей.
— Если хочешь знать, твоя сестра любит командовать! — резко бросила Люси. — Я совершенно не собиралась замуж! Кроме того, ты слишком стар для меня.
— Мне всего сорок! — вознегодовал он.
— А мне двадцать, — отпарировала Люси. — И если когда-то мы полюбим друг друга, я подумаю о замужестве. Но не сейчас, я так и скажу твоей сестре, если она начнет настаивать. А теперь помоги мне опрокинуть чан и вылить оставшуюся воду. Хозяйский ужин, тот, что на столе, наверняка остынет, если ты и дальше будешь меня умасливать, и господа нас за это не поблагодарят.
— Мне кажется, их сейчас занимает совсем другое, — подмигнул Питер.
— Как! — удивилась Люси. — А ты не такой чопорный и церемонный, как мне казалось.
— Но об этом мы мистрис Мэриан не скажем, верно? — хмыкнул он.
— Ни за что, мастер Хитрюга, — заверила она.
Они дружно закатили чан в огромный стенной шкаф и вышли. Люси со стуком прикрыла дверь, чтобы дать знать хозяину о своем уходе. Граф немедленно вышел из спальни и принялся поднимать крышки с блюд. На подносе нашлась небольшая чаша с устрицами, выловленными сегодня из реки, и он проглотил сразу шесть штук, запивая красным вином. В дверях появилась обнаженная Филиппа, сонно потирая глаза кулачками, молча подошла к подносу и с аппетитом принялась за мясной пирог. Покончив с последним кусочком, она подняла крышку с длинного блюда и стала жадно уничтожать спаржу в лимонном соусе, облизывая губы после каждого кусочка.
Криспин почувствовал, как от такого зрелища его плоть твердеет и наливается. Поэтому он поспешно отвел глаза, взялся за оленью ногу, отрывая сильными белыми зубами куски от кости. Мясо было мягким и в меру сдобренным специями. Он снова выпил вина. Черт побери, он впервые ужинает с нагой женщиной! Почему бы и нет? Они муж и жена и находятся в супружеских покоях.
И он, не в силах сдержаться, небрежным жестом стянул полотенце с чресел. Шорох упавшей на пол ткани заставил Филиппу поднять голову. Их взгляды скрестились. Медленно оглядев его с головы до ног, она пожала плечами и потянулась к крылышку каплуна. Оба даже не позаботились сесть и ели стоя. В завершение ужина они разорвали пополам каравай свежего хлеба, и Филиппа, подцепив пальцем немного масла, намазала на ломоть. Но тут он неожиданно отобрал у нее хлеб и, отламывая по кусочку, принялся кормить. Следуя его примеру, она вложила ему в рот несколько кусочков чеддера. Он обсосал ее пальчики, и она ответила тем же.






