Пока он барахтался в колючих стеблях, пытаясь выбраться и тихо ругаясь себе под нос, девушка круто развернулась и с высоко поднятой головой устремилась к Гринвичскому дворцу. Слезы снова хлынули у нее из глаз, но он уже не стал их свидетелем.
Джайлз тем временем почти выполз на дорожку, потирая исцарапанные в кровь руки. Кто бы подумал, что у малышки столь мерзкий нрав? Нет, Господь уж точно спас его от такой фурии! Ну что же, худшее позади. Теперь нужно поскорее вернуться в Рим. Несмотря на ее непристойное и не подобающее даме поведение, он будет молиться за эту дурочку. Если уж Господь возымел планы на него, Джайлза Фицхью, то наверняка уготовил что-то и для Филиппы Мередит.
— Еще как смогу, — настаивала Филиппа. — Моя двоюродная бабка Джулия — монахиня, как и сестры отца.
Сесилия от души рассмеялась.
— И что прикажешь делать, когда твой брат от меня отказался? — рассердилась Филиппа.
— Семья найдет тебе другого мужа, — рассудительно заметила Сесилия.
— Не нужен мне другой! — вскричала Филиппа. — Только Джайлз! Я люблю его и никогда не полюблю другого. Кроме того, кто захочет отправиться в добровольное изгнание на север, где находятся мои земли? Даже Джайлз сказал, что сама мысль о жизни во Фрайарсгейте нагоняет на него тоску. Не понимаю, почему моя мать так упорно его отстаивала? Я тоже не желаю там жить. Слишком далеко от двора!
— Ты говоришь это только потому, что обижена на брата, — заметила Сесилия и тут же постаралась сменить тему: — Кстати, мой отец написал твоей матери, сообщив о решении Джайлза. Посланец отправится на север утром. Не хочешь заодно послать матери письмо?
— Конечно, хочу! — сказала Филиппа, поднимаясь. — Сейчас попрошу у королевы разрешения уйти.
И, не оглядываясь на подругу, спокойно вышла из комнаты. В свои пятнадцать она очень напоминала мать в том же возрасте: осанкой, стройной фигуркой и рыжеватыми волосами. Только глаза изменчивого зеленовато-карего цвета были унаследованы от отца.
Девушка приблизилась к королеве и присела в почтительном реверансе, ожидая разрешения говорить.
— Что тебе, дитя мое? — с улыбкой спросила Екатерина.
— Ваше величество, несомненно, слышали о моем несчастье? — начала Филиппа.
Королева кивнула:
— Мне очень жаль, Филиппа Мередит.
Девушка прикусила губу, обнаружив, что вот-вот расплачется, но все же вынудила себя продолжать:
— Лорд Фицхью завтра утром отправляет гонца на север. Если можно, пусть посланец захватит и письмо к моей матушке. С разрешения вашего величества я удалюсь, чтобы спокойно его написать.
— Считайте, что разрешение получено, дитя мое. И передайте матушке привет от меня.






