ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наследница замка Фрайарсгейт, прекрасная Филиппа Мередит обманутая женихом, поклялась никогда больше не доверять мужчинам — и с удовольствием окунулась в невинные забавы блестящего двора Екатерины... Филиппа Бертрис Смолл Пролог Весна 1519 года — Я не могу жениться на тебе, — без обиняков объявил Джайлз Фицхью Филиппе Мередит, чей прелестный ротик в изумлении раскрылся при столь неожиданном откровении. Стоял май, и двор перебрался в Гринвич. Деревья зеленели свежей листвой, а в воздухе стоял пьянящий аромат ранних цветов. За садами королевского дворца под ярким солнцем величаво, словно колеблемая легким ветерком шелковая лента, медленно тянулась Темза, неся свои воды к морю. Самое подходящее место для романтических свиданий. Не для бесповоротного разрыва. В первое мгновение Филиппе показалось, что сердце остановилось. Перестало биться. Но нет. Она еще жива. Девушка сжала губы и попыталась осознать только что услышанное. Виски пронзила пульсирующая боль. — Ты влюбился в другую? — едва выговорила она наконец. — Нет, — коротко ответил он. — В таком случае почему?! — вскричала она. — Наши семьи всегда хотели, чтобы мы поженились, а мне уже пятнадцать. Я готова к замужеству. — Но официальной помолвки не было, — спокойно напомнил он. — Так захотела твоя матушка, дорогая. В свои девятнадцать Джайлз был высоким и широкоплечим. Как и старший брат, он унаследовал рыжеватые волосы отца и мягкие голубые глаза матери. — Зато все знают, что в один прекрасный день мы поженимся, — упрямо настаивала Филиппа, не в силах поверить, что Джайлз способен на такое бессердечие. — Но если это не другая женщина, тогда в чем же причина разлуки? — резко спросила она. Ей следовало бы рассердиться на него. О да! Очень рассердиться! — Господь, — благочестиво ответил он, крестясь. — Что?! Она, должно быть, не расслышала. И теперь была окончательно сбита с толку. И это говорит тот Джайлз Фицхью, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя он уже несколько лет как не был при дворе, все же куда мудрее меня в подобных вещах. Бедная Филиппа! Отдать сердце такому подлецу!

Священник! — вторила Мейбл. — Такой приличный молодой человек! Какая жалость! И наша несчастная девочка! Покинута в таком возрасте! Почему же он не сказал ей раньше?

— Именно, — согласилась Розамунда и, снова взяв письмо дочери, прочла еще раз, уже спокойнее. Закончив, она отложила его и покачала головой: — Филиппа утверждает, что ей ничего не остается, кроме как стать монахиней. Просит, чтобы я поговорила с дядюшкой Ричардом — он посоветует хороший монастырь.

— Вздор и глупости! — вознегодовала Мейбл. — Девочка просто расстроена, хотя кто бы мог в подобных обстоятельствах ее винить? Однако я просто не представляю мистрис Филиппу в монашеских одеяниях, что бы там она ни писала.

Розамунда рассмеялась:

— Да и я тоже. Моя дочь слишком любит жизнь и ее радости, чтобы отказаться от них. Попроси Эдварда сегодня же послать в Оттерли за Томом. И проследи, чтобы о посланце фа-фа позаботились как подобает.

— Можно подумать, я сама не знаю, что делать, — проворчала Мейбл, отправляясь на поиски мужа. Слава Богу, что Розамунда догадалась послать за кузеном! Том Болтон знает, как поступать в подобных случаях, в отличие от мужа Розамунды, который просто вспылит, выйдет из себя и будет рвать и метать.

Через два дня Томас Болтон, лорд Кембридж, прибыл из своего имения Оттерли.

— Что за срочность такая? — проворчал он при виде кузины. — Надеюсь, дети здоровы? И где этот сорвиголова, твой шотландский муженек?

— Логан в Клевенз-Карне. Следит, как укрепляют стены. На границе неспокойно, с того времени как королеву Маргариту изгнали из Шотландии, — пояснила Розамунда. — Дети здоровы. А вот с Филиппой беда. Мне крайне необходим твой совет. Джайлз Фицхью решил стать священником.

— Иисусе и все ангелы небесные! — взвился Том. — И теперь наша девочка осталась ни с чем! В таком возрасте и без всякого будущего! Какая подлость! Парень, конечно, должен был предупредить нас заранее. Эти церковники так неразумны! Так неосмотрительны! Единственная их забота — служение Господу. И при этом они не упускают случая стяжать все большие богатства для церкви.

— Дяде Ричарду вряд ли понравились бы твои речи, — рассмеялась Розамунда, но тут же, посерьезнев, вздохнула. — Что мне теперь делать, Том? О, понимаю, нужно срочно искать мужа для моей бедной дочери, но с чего начать? У нас в женихах был сын графа, а теперь? Сумеем ли мы найти такую же хорошую партию? И в довершение всего моя дочь угрожает уйти в монахини!

Томас Болтон хохотал так, что по лицу покатились слезы.

— Филиппа? Постриг? — едва выговорил он, смахивая со щек прозрачные капли.