ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наследница замка Фрайарсгейт, прекрасная Филиппа Мередит обманутая женихом, поклялась никогда больше не доверять мужчинам — и с удовольствием окунулась в невинные забавы блестящего двора Екатерины... Филиппа Бертрис Смолл Пролог Весна 1519 года — Я не могу жениться на тебе, — без обиняков объявил Джайлз Фицхью Филиппе Мередит, чей прелестный ротик в изумлении раскрылся при столь неожиданном откровении. Стоял май, и двор перебрался в Гринвич. Деревья зеленели свежей листвой, а в воздухе стоял пьянящий аромат ранних цветов. За садами королевского дворца под ярким солнцем величаво, словно колеблемая легким ветерком шелковая лента, медленно тянулась Темза, неся свои воды к морю. Самое подходящее место для романтических свиданий. Не для бесповоротного разрыва. В первое мгновение Филиппе показалось, что сердце остановилось. Перестало биться. Но нет. Она еще жива. Девушка сжала губы и попыталась осознать только что услышанное. Виски пронзила пульсирующая боль. — Ты влюбился в другую? — едва выговорила она наконец. — Нет, — коротко ответил он. — В таком случае почему?! — вскричала она. — Наши семьи всегда хотели, чтобы мы поженились, а мне уже пятнадцать. Я готова к замужеству. — Но официальной помолвки не было, — спокойно напомнил он. — Так захотела твоя матушка, дорогая. В свои девятнадцать Джайлз был высоким и широкоплечим. Как и старший брат, он унаследовал рыжеватые волосы отца и мягкие голубые глаза матери. — Зато все знают, что в один прекрасный день мы поженимся, — упрямо настаивала Филиппа, не в силах поверить, что Джайлз способен на такое бессердечие. — Но если это не другая женщина, тогда в чем же причина разлуки? — резко спросила она. Ей следовало бы рассердиться на него. О да! Очень рассердиться! — Господь, — благочестиво ответил он, крестясь. — Что?! Она, должно быть, не расслышала. И теперь была окончательно сбита с толку. И это говорит тот Джайлз Фицхью, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Филиппа слишком любит мирскую жизнь и ее радости, чтобы позволить обидам загнать себя в монастырь. Из всех твоих дочерей, дорогая кузина, именно она была моей лучшей ученицей. Ее познания в драгоценных камнях поражают даже меня, а зимой она носит сшитые из тонкой шерсти нижние юбки на шелковой подкладке, без которой, по ее словам, шершавая ткань царапает нежную кожу. Вряд ли она потерпит грубые полотняные одеяния невест Христовых. Так что, дорогая, можешь не волноваться. Но Филиппа должна вернуться домой и переждать скандал, вызванный недостойным поведением Фицхью. Советую тебе послать письмо самой королеве и попросить отпустить Филиппу. Не сомневаюсь, что Екатерина будет достаточно великодушна, чтобы позже вновь принять ее на службу. Ну а я тем временем подумаю о подходящем женихе для нашей девочки. Она созрела для замужества, но если мы упустим время, у нее не останется шансов.

— Согласна, — кивнула Розамунда. — Разумеется, Логан, узнав обо всем, начнет предлагать сыновей всех своих знакомых.

— Ну уж нет, ни один шотландец не подойдет Филиппе! — отрезал Том Болтон, качая головой. — Слишком она увлечена жизнью при дворе короля Генриха. И к тому же больше англичанка, чем ты, кузина.

— Знаю, но помоги мне с мужем, кузен! Ты же знаешь, как бывает упрям Логан, если что-то вобьет себе в голову.

— Вся штука в том, — пояснил лорд Кембридж, — чтобы этого не допустить. Но не бойся. Я знаю, как справиться с лордом Хепберном.

— Если не ты, то кто же! — усмехнулась Розамунда. — Но Логан ужасно разозлится, если сообразит, в чем дело.

— Ну уж я точно ему не скажу, — заверил Том, подмигнув кузине. — Интересно, что еще скажет королева, кроме того, что попытается найти другого жениха для Филиппы? Видишь ли, я не стал бы полагаться на нее в этом деле.

— И тут ты прав, — вздохнула Розамунда. — Однако если сейчас мы призовем Филиппу домой, боюсь, положение только усложнится. Если королева не отошлет ее по собственной воле, предлагаю оставить все как есть. Она уже не ребенок и должна научиться справляться с трудностями самостоятельно. Это не последняя серьезная неприятность, с которой ей придется столкнуться, а хозяйка Фрайарсгейта должна быть сильной, чтобы удержать свои владения.

— Не забудь, — напомнил лорд Кембридж, — что королевский двор — это совершенно иной мир. Лично я давно осознал, что предпочел бы самые жестокие ветры Камбрии жизни при дворе. Поражаюсь, как мне удалось пережить те годы! Но если ты считаешь, что лучше оставить все как есть, склоняюсь перед твоими материнскими инстинктами.

— О, Том, — усмехнулась кузина, — только не говори, что после стольких лет сумел полюбить Оттерли и заодно мирную жизнь…

— Ну, — фыркнул он, — я уже не так молод.