ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Город пышных дворцов и храмов, благоухающих садов и искристых фонтанов, город, носящий горделивое имя «Ворота Богов», пестрый, суетный, шумный, раздираемый внутренними распрями, подтачиваемый смутн... Роман о падении Вавилона Город пышных дворцов и храмов, благоухающих садов и искристых фонтанов, город, носящий горделивое имя «Ворота Богов», пестрый, суетный, шумный, раздираемый внутренними распрями, подтачиваемый смутным предчувствием близящегося заката, но все еще величественный и надменный, твердо верящий в свою избранность, — таким предстает в романе словацкой писательницы Маргиты Фигули легендарный Бабилу — Вавилон, столица Ново-Вавилонского, или Халдейского, царства. Роман М. Фигули в живой, увлекательной форме не только знакомит нас с одной из интереснейших страниц мировой истории, с многовековой вавилонской культурой, научными достижениями, литературой и искусством, которые надолго пережили падение Вавилонского царства и явились важной составной частью древней культуры человечества, ее книга наряду с познавательной ценностью до сих пор сохраняет свое значение страстного призыва, прямо обращенного к современности. Книга создавалась в трудные времена, в период существования марионеточного профашистского словацкого государства (1939—1944 гг.), когда все прогрессивное, демократическое подвергалось преследованиям, изгонялось из жизни и литературы. Стремясь выразить всеобщее недовольство, несогласие с политикой режима, пресмыкавшегося перед Гитлером, ввергшего народ в братоубийственную войну против Советского Союза, многие словацкие писатели в этот период, обходя рогатки цензуры, прибегают в своем творчестве к языку символов и аллегорий, в которых прорывается моральное осуждение насилий, чинимых над человеком, звучит протест против войны, смерти, политического и расового террора. Характер развернутой притчи присущ и «Вавилону» Фигули. Конечно, было бы нелепой натяжк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* * *

Краюху хлеба, кусок вяленого мяса размером с ладонь и бурдюк с водой получили на дорогу те, кого уже не охраняло более всевидящее око Мардука, предоставив произволу персидских солдат-победителей. Лишенные имущества и всего, что было для них дорого на этой земле, отправлялись они в долгий, трудный путь, оканчивавшийся за горами Элама, где пищей им будут тяжелые кирпичи, а песней — посвист плетей.

Толпы новых рабов ждали у стен Вавилона, когда их погонят в Персию; скорбным взглядом смотрели они на башни Этеменанки и Эвриминанки. В последнюю минуту они ждали спасения, которое придет оттуда, из этих цитаделей веры и надежды, не подозревая того, что духовный владыка, Исме-Адад, заискивает перед персом, чтобы сохранить свое могущество, а не думает о благе народа.

Больше спасения ждать было неоткуда, надежды таяли. Последнее прощание, и впереди — дальняя, дальняя дорога.

Царь Кир отбирал в толпе женщин наложниц и рабынь для своего дворца. Особенно долго задержался его взгляд на первых двух — на Телкизе, жене Набусардара, и Нанаи, избраннице сердца Набусардара.

— Ты прекраснейшая из женщин, — ласково сказал он Телкизе, испытывая легкое волнение, — ты будешь получать от меня самые дорогие подарки.

Она презрительно посмотрела на него и негромко рассмеялась.

— Только рабыни жаждут подарков, — отозвалась Телкиза. — Но я пресыщена роскошью. Чем же может удивить меня персидский царь, когда нет такой драгоценности, которой не поднес бы мне, царь Вавилонии! К тому же, как ты ни красив, — я любила мужей еще прекраснее. Согласись, владыка мира, мне нечего ждать от тебя.

Дерзкие слова Телкизы задели Кира, но женщина заворожила его стройным станом, затянутым в зеленоватые одежды с золотыми и бирюзовыми пряжками.

— О, нет сомнения, ты хороша, как плоды пальм. И, верно, горяча в любви, как само солнце. Но когда приглядишься к тебе, то начинает казаться, что ты — тигрица, прекрасная и хищная тигрица.

— Ты угадал, — равнодушно процедила она, — меня звали тигрицей Вавилона и ненасытной женщиной, потому что не было случая, чтобы я пренебрегла любовью и наслаждением. — Она снова засмеялась, загадочно и язвительно. — Но ты слишком долго осаждал Вавилон и опоздал, за это время я пресытилась любовью и наслаждениями — и ничего не жажду более. Зиждитель людских судеб, бог Набу из Эзиды, судил мне участь Зашир-Бела. Если у тебя, хватит терпения, я расскажу тебе о нем. Зашир-Бел в царствование просвещенного Хаммурапи был первым богачом Вечного Города. Никто не мог с ним сравниться богатством, красотой, роскошью и умением наслаждаться. Никем мир так не восхищался, никому еще так сильно не завидовали люди. Но с ним произошло то же, что и со мной. Он пресытился, и ничто более не трогало его.