ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ему явно было не по душе, что пришлось делиться со мной подобными неурядицами.

– Ладно, скажу, только не рассчитывайте, что Мэриголд сама примет решение, – предупредил я. – Шумит она много, но во всех серьезных случаях спихивает решение на своего шофера.

– Не может быть!

– Истинная правда. Ее шофер Уортингтон – золотой человек, и даже лучше того – хрустальный.

Кеннет Трабшоу мужественно принял эту весть и с видимым облегчением вернулся к вопросу расходов.

– То ожерелье, которое хочет Мэриголд, – оно ведь очень дорогое, не правда ли?

Я кивнул:

– Весьма. И выставлять такую вещь на всеобщее обозрение – значит буквально напрашиваться на то, чтобы ее украли. Там слишком много чистого золота.

– А что, разве золото не везде одинаковое? – лукаво поинтересовался Трабшоу.

– Понимаете, – объяснил я, – можно еще покрыть раскаленное стекло расплавленным восемнадцатикаратным золотом, в котором двадцать пять процентов составляют примеси других металлов. Покрываешь золотом те детали, которые должны выглядеть золотыми. Потом снова нагреваешь в отжигательной печи, но только до 450 градусов по Фаренгейту

, а когда изделие остынет во второй раз, эти детали будут выглядеть как настоящее золото.

Кеннет Трабшоу слушал как зачарованный. Но, видимо, ему не хотелось показаться скупердяем.

– Нет, золото должно быть настоящим, – сказал он. – Я хочу, чтобы этот приз пришелся по душе Мэриголд. То есть если мы вообще решим, что за это стоит браться.

Я кивал.

Трабшоу с любопытством спросил:

– А что из этого было труднее всего делать?

– Сложнее всего было сделать цыганский хрустальный шарик.

Трабшоу удивился – как и большинство моих собеседников, он думал, что такие стеклянные шары просто выдуваются, как детские воздушные шарики.

– Нет, – ответил я. – Это сплошное стекло. А изготовить идеально круглый стеклянный шар без пузырьков воздуха внутри, которые появляются, когда изделие остывает в отжигательной печи, исключительно трудно.

Он попросил объяснить, что такое отжиг. Когда я объяснил, он вдруг спросил:

– А вы могли бы сделать статуэтку прыгающей лошади на хрустальном шаре?

Я кивнул.

– Она получится очень тяжелой… и это будет довольно сложно… но я могу позаботиться о том, чтобы эта вещь вышла уникальной.

Он задумался. Встал, подошел к окну с поднимающейся рамой, выглянул в спящий зимний сад.

– Если мы решим поручить вам эту работу, сможете ли вы сделать несколько эскизов, чтобы мы могли выбрать наиболее подходящий?

– Смогу, – сказал я. – Но я предпочел бы изготовить эскизы из стекла. Мне так привычнее. Стекло само по себе стоит дешево, а если вам не понравится то, что я сделаю, я смогу выставить эти вещи на продажу.

Трабшоу иронически усмехнулся моей расчетливости.