Ему явно было не по душе, что пришлось делиться со мной подобными неурядицами.
– Ладно, скажу, только не рассчитывайте, что Мэриголд сама примет решение, – предупредил я. – Шумит она много, но во всех серьезных случаях спихивает решение на своего шофера.
– Не может быть!
– Истинная правда. Ее шофер Уортингтон – золотой человек, и даже лучше того – хрустальный.
Кеннет Трабшоу мужественно принял эту весть и с видимым облегчением вернулся к вопросу расходов.
– То ожерелье, которое хочет Мэриголд, – оно ведь очень дорогое, не правда ли?
Я кивнул:
– Весьма. И выставлять такую вещь на всеобщее обозрение – значит буквально напрашиваться на то, чтобы ее украли. Там слишком много чистого золота.
– А что, разве золото не везде одинаковое? – лукаво поинтересовался Трабшоу.
– Понимаете, – объяснил я, – можно еще покрыть раскаленное стекло расплавленным восемнадцатикаратным золотом, в котором двадцать пять процентов составляют примеси других металлов. Покрываешь золотом те детали, которые должны выглядеть золотыми. Потом снова нагреваешь в отжигательной печи, но только до 450 градусов по Фаренгейту
, а когда изделие остынет во второй раз, эти детали будут выглядеть как настоящее золото.
Кеннет Трабшоу слушал как зачарованный. Но, видимо, ему не хотелось показаться скупердяем.
– Нет, золото должно быть настоящим, – сказал он. – Я хочу, чтобы этот приз пришелся по душе Мэриголд. То есть если мы вообще решим, что за это стоит браться.
Я кивал.
Трабшоу с любопытством спросил:
– А что из этого было труднее всего делать?
– Сложнее всего было сделать цыганский хрустальный шарик.
Трабшоу удивился – как и большинство моих собеседников, он думал, что такие стеклянные шары просто выдуваются, как детские воздушные шарики.
– Нет, – ответил я. – Это сплошное стекло. А изготовить идеально круглый стеклянный шар без пузырьков воздуха внутри, которые появляются, когда изделие остывает в отжигательной печи, исключительно трудно.
Он попросил объяснить, что такое отжиг. Когда я объяснил, он вдруг спросил:
– А вы могли бы сделать статуэтку прыгающей лошади на хрустальном шаре?
Я кивнул.
– Она получится очень тяжелой… и это будет довольно сложно… но я могу позаботиться о том, чтобы эта вещь вышла уникальной.
Он задумался. Встал, подошел к окну с поднимающейся рамой, выглянул в спящий зимний сад.
– Если мы решим поручить вам эту работу, сможете ли вы сделать несколько эскизов, чтобы мы могли выбрать наиболее подходящий?
– Смогу, – сказал я. – Но я предпочел бы изготовить эскизы из стекла. Мне так привычнее. Стекло само по себе стоит дешево, а если вам не понравится то, что я сделаю, я смогу выставить эти вещи на продажу.
Трабшоу иронически усмехнулся моей расчетливости.






