ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я подумал, что мои шансы сейчас никак не больше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Кеннет Трабшоу забрал с кухни мою команду. Он выстроил их в элегантном холле девятнадцатого века с полосатыми обоями и оглядел одного за другим. Я взглянул на своих спутников его глазами: коротконогий и толстый шофер в мятом сером костюме, тощий нервный подросток, крепкий мужчина, похожий на пирата, с черной заостренной бородкой в елизаветинском стиле, и три здоровенных черных добермана с внимательным взглядом и дурным характером.

Я с улыбкой сказал Трабшоу:

– Это моя изгородь из колючей проволоки. Колючая проволока тоже выглядит не слишком презентабельно.

Он покосился на меня и сказал:

– Да, но этого недостаточно, чтобы вы с Мэриголд могли изготовить и оплатить роскошный приз и вручить его владельцу лошади, выигравшей скачку в память Мартина Стакли.

Он остановился, подумал, затем уточнил:

Он остановился, подумал, затем уточнил:

– То есть этого вполне достаточно леди Мэриголд, а вам – нет.

Он отворил парадную дверь и выпустил моих ребят. Том Пиджин торжественно поклонился на прощание, слегка подтрунивая над подобными церемониями. Псы сгрудились у его ног. Кеннет навеки завоевал расположение Тома, ответив ему на поклон.

Пока мои спутники грузились в машину, Трабшоу взял меня за рукав и отвел в сторонку.

– Очаровательная вдова Мартина Стакли, возможно, и не догадывается, что его доброму имени угрожает опасность. Мэриголд об этом наверняка не догадывается, как и публика – и, слава богу, пресса тоже. Но вам-то это известно, не так ли? Я понял это по вашей реакции на энтузиазм Мэриголд по поводу скачки в его честь. Вы полагаете, что прежде необходимо отмыть его репутацию, не так ли?

Меня обдало холодом. Я не подозревал, что кто-то, кроме меня, догадывается, что Мартин мог сознательно стать соучастником преступления.

Когда я перебирал содержимое потайного ящика в Мартиновом столе, был один неприятный момент: на глаза мне попалась ксерокопия письма, которое Мартин написал Форсу. Я с тех пор все никак не мог отделаться от воспоминаний об этой короткой записке: «…ваши формулы и методы… запишите их на видеокассету… и передайте мне на скачках в Челтнеме».

Мартин точно знал, что за сведения содержатся на этой кассете. Мог ли он с самого начала знать, что эти формулы и методы – краденые? Добросердечный Лоусон-Янг пребывает в уверенности, что Мартин был совершенно ни в чем не виноват. Однако ужасные сомнения не покидали меня – и то, что челтнемские власти их разделяют, меня отнюдь не обрадовало.

Я поинтересовался с напускной беспечностью:

– Не могли бы вы объяснить, что имеете в виду?

И Трабшоу объяснил. В голосе его звучало разочарование.