Выхватив из огня понтию, она категорическим тоном сказала мне, что если я немедленно не вернусь в мастерскую, то я увижу, что обожженное ухо Гикори – это еще цветочки. Она могла бы освободить его. Могла хотя бы поднять его с пола. Но не сделала ни того ни другого.
Я обошел перегородку. Гикори по-прежнему лежал на полу ничком, но вместо того, чтобы впустую обдирать лицо о кирпичи, теперь дергал ногами. Он был измучен и беспомощен, но со стороны Розы ему пока ничего не грозило: Роза медленно приближалась ко мне, помахивая полутораметровой черной железякой с серебристым отливом, готовая ударить меня, если я не соглашусь подчиняться.
– Кассета Адама Форса. Где она?
Я запыхался, во рту у меня пересохло, но мне все же удалось выдавить:
– Он говорил, что стер кассету, и теперь на ней записаны скачки.
– Чушь! – Роза подступала все ближе, раскаленный стеклянный шарик неумолимо приближался. Будь я на ее месте, я мог бы двумя взмахами больших ножниц превратить этот шарик в смертоносное копье, готовое вонзиться, опалить, убить… У Розы не было копья, но и шарика окажется достаточно. Эффект будет тот же самый.
Кое-какой план у меня все же был. Я продолжал отступать от Розы и ее грозного оружия, злясь, что никак не могу добраться до полудюжины понтий, праздно лежащих на столе – ими можно было хотя бы отвести удар. Но корчащийся на полу Гикори преграждал мне путь.
Роза поуспокоилась и снова начала наслаждаться тем, что заставляла меня отступать шаг за шагом. Мимо печи, заслонка которой была опущена. Через всю мастерскую, все быстрее и быстрее – Роза ускоряла шаг…
– Кассета! – повторяла Роза. – Где кассета?
Наконец-то – наконец-то! – у дверей магазина вновь появился Уортингтон. На этот раз его сопровождали Том Пиджин, Джим, Кэтрин и ее напарник Зануда Пол.
Норман Оспри, увидев всю эту компанию, решил, что перевес не в его пользу, проворно обогнул их и выскочил на улицу. Я еще успел мельком увидеть, как он несся под горку, преследуемый Томом со всеми его тремя четвероногими спутниками.
Двое полицейских в штатском, Уортингтон и Джим вбежали в дверь, которую освободил Оспри. Взбешенная Роза решила, что сейчас ее последний шанс заставить меня запомнить ее на всю жизнь, и сделала выпад, целясь мне в живот. Я уклонился, отскочил, метнулся в сторону и наконец-то очутился там, куда и собирался попасть с самого начала: у полок, на которых стояли круглые открытые банки с цветными порошками.
Мне нужен был белый порошок, краска, которую немцы зовут emaill weiss. Я сорвал крышку, запустил руку в банку, захватил горсть порошку и метнул его в глаза Розе.
Emaill weiss – белая эмаль, растертая в порошок, – содержит мышьяк. А от мышьяка глаза слезятся, опухают, и человек на некоторое время совершенно слепнет.






