ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У Розы хлынули слезы из глаз, она перестала что-либо видеть, но тем не менее продолжала размахивать своей железной палкой с куском огня на конце, круша что попало.

Эдди встал из своей молитвенной позы и вошел в мастерскую, уговаривая дочь остановиться:

– Роза, девочка моя, прекрати…

Но ее уже ничто не могло остановить. Ослепшая, разъяренная, Роза все хлестала смертоносной железякой по тому месту, где видела меня в последний раз, пытаясь пробить мне живот, грудь или голову…

Меня она так и не достала, но это сделало ее еще более опасной, чем если бы она могла видеть меня. В конце концов раскаленное стекло дважды соприкоснулось с живой плотью.

Раздался кошмарный вопль, который тут же оборвался.

Трудно поверить, но первым, кого ударила Роза, был Эдди, ее отец. Он успел закрыть лицо руками, и Роза опалила ему пальцы. Потом железо заскрежетало, ударившись о стену, и раздалось негромкое, но жуткое шипение: свершилось страшнейшее из преступлений.

Памела Джейн кинулась в мои объятия и спрятала лицо у меня на груди. Но ее как раз не задело. На противоположном конце мастерской вновь запахло погребальным костром. Пол рухнул на пол и остался лежать неподвижно, в неудобной позе, как может лежать только мертвый.

Кэтрин в шоке и гневе уставилась на ужасную сцену, не веря своим глазам. Я привлек ее к себе и судорожно обнял обеих девушек.

Адам Форс подошел к перегородке со стороны торгового зала, держась, впрочем, на безопасном расстоянии, и принялся умолять Розу остановиться и позволить кому-нибудь, например ему, подойти и помочь ей и ее отцу. Единственным результатом этого было то, что Роза устремилась теперь уже в его сторону, размахивая понтией.

Кэтрин, полицейский до мозга костей, быстро взяла себя в руки, отошла от меня и, не обращая внимания на то, что Роза обернулась на звук ее голоса, достала рацию и вызвала свой участок. Нажав на кнопку передачи, она твердым голосом произнесла:

– Офицер ранен! Красный сигнал. Красный сигнал! Полицейский офицер нуждается в помощи!

Она сообщила адрес «Стекла Логана» и, сказав все необходимое, добавила, уже не скрывая своих чувств:

– Господи боже мой! Приезжайте поскорее!

Она увернулась от слепого замаха Розы и, не думая об опасности, склонилась над своим напарником. Было очевидно, что доблестному сыщику, которого я знал только как Зануду Пола, больше не придется ловить преступников. Раскаленное добела стекло прожгло ему шею насквозь.

Я отодвинул от себя Памелу Джейн, пробежал через комнату, стараясь оказаться как можно дальше от Кэтрин, и окликнул:

– Роза, я здесь! Я здесь, и тебе меня не поймать!

Роза развернулась в мою сторону, потом развернулась снова, когда я проскочил мимо и опять окликнул ее.