Пока я, пользуясь его милостивым разрешением, надевал пальто, прибыл Джордж Лоусон-Янг. В его присутствии всеобщая подозрительность как по волшебству сменилась трезвостью и рассудительностью. Лоусон-Янг был из тех респектабельных личностей, к которым люди, облеченные властью, испытывают инстинктивное уважение и доверие. Поэтому, когда профессор приветствовал меня как старого знакомого и заговорил со мной весьма почтительно, мой статус в глазах старшего полицейского офицера Шепеда начал медленно, но верно подниматься. Пожалуй, теперь он даже был готов поверить моим словам.
Лоусон-Янг спросил – таким тоном, словно заранее рассчитывал на утвердительный ответ:
– Ну что, удалось вам выяснить, кто был последний из тех четверых громил, которые напали на вас здесь, перед магазином, две недели тому назад?
– Удалось.
Разумеется, профессор знал ответ заранее, потому что я сам сказал ему это утром по телефону. Я воспользовался его методом, чтобы отделить правду от лжи, и тщательно исследовал весь лабиринт. Но тем не менее имя Четвертого не могло не вызвать замешательства.
Профессор, высокий, аккуратный и близорукий, неторопливо и внимательно изучил повреждения на самом знакомом из обращенных к нему лиц. Никто не пытался торопить его, даже Шепед.
Кровотечение Адама Форса успело из Ниагарского водопада превратиться в скромный ручеек. Форс рассеянно забрел в мастерскую и теперь стоял рядом с Гикори, глядя на него сверху вниз. Гикори скорчился, баюкая свое изуродованное ухо.
Когда Форс увидел профессора, у него сделался такой вид, точно он предпочел бы скорее раствориться в воздухе, нежели находиться в одном помещении со своим бывшим боссом. А Джордж, обычно человек более чем снисходительный, смерил Форса совершенно убийственным взглядом, в котором не было ни капли жалости к этому специалисту по предательствам.
Один из полицейских в белых комбинезонах спросил у доктора Форса его имя и адрес, другой сфотографировал его. Форс вздрогнул от вспышки. Сейчас, со струйкой крови, сползающей по щеке ему в бороду, он был совсем не похож на того уверенного врача, с которым я впервые познакомился в Линтоне.
«Был Форс, да весь вышел», – ехидно подумал я.
Фотограф продолжал фотографировать место преступления, повинуясь указаниям полицейского офицера. Они не пропускали ни единой детали. Зануда Пол остался бы доволен…
Джордж Лоусон-Янг сказал, что он мой должник на ближайшее тысячелетие. И именно он по порядку рассказал старшему полицейскому офицеру всю историю данных, похищенных из его лаборатории и стоивших мне стольких неприятностей и страданий.






