ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кэтрин сидела на своем, теперь уже привычном, месте и смотрела, как я снова раскладываю инструменты и раздеваюсь до майки.

Я наступил на педаль, поднял заслонку, и в мастерскую хлынул жар.

Кэтрин сняла пальто.

– Повесь его в мой шкафчик, – сказал я и бросил ей ключи.

Кэтрин прошла в дальний конец мастерской и отворила дверцу.

– А это что такое? – спросила она, доставая видеокассету. – Тут наклейка: «Изготовление „Критского восхода“…

Я бросился к ней. Кэтрин по ошибке открыла шкафчик Гикори, и внутри обнаружилась не только инструкция по изготовлению ожерелья, но и пакет из оберточной бумаги, в котором лежала пара ярких бело-зеленых шнурков.

Я расхохотался.

– История о трех кассетах! И одна из них все это время была тут, у меня под носом!

– О трех? – переспросила Кэтрин. – Нам и двух-то по горло хватило.

– Кассет было три, – сказал я. – Одна – очень важная, ценная, пожалуй, даже уникальная, – та, на которой содержались похищенные Форсом результаты исследований. Он отдал ее Мартину, который передал ее мне через Эдди. Прайам ее подменил, потому что решил, будто на ней записаны сведения о каких-то сокровищах. Когда он обнаружил, что ни о каких сокровищах там речи не идет, он попросту спрятал ее в машине Мартина. Это была та самая кассета, которую так упорно искали Роза с доктором Форсом.

– А кассета с ожерельем? – спросила Кэтрин. – Вот эта?

– Кассету с инструкцией по изготовлению ожерелья я одолжил Мартину, и она лежала в его доме, пока Гикори не украл ее вместе с остальными. Гикори оставил ее себе, потому что для него эта кассета представляла определенную ценность. Он полагал, что сумеет изготовить копию ожерелья. Очевидно, потому и хранил кассету у себя в шкафчике.

– А что за третья?

– А третья кассета была та, которую Прайам взял в «логове» Мартина до того, как все остальные кассеты украл Гикори. Он положил ее в карман моего плаща, и эту-то самую кассету спер у меня доктор Форс в полночь под Новый год, думая, что это кассета с «раковыми» исследованиями. Хотел бы я видеть его рожу в тот момент, когда он прокрутил кассету и обнаружил, что на ней записаны скачки!

Я сделал эту лошадку для приза. С помощью Айриша я набрал стекло из печи и снова сформировал тело лошади, ноги и хвост. Но на этот раз я не спешил. Я работал аккуратно и вкладывал в работу все свое мастерство и талант, все, чему я успел научиться и что унаследовал от дяди Рона. Я вылепил шею и голову благородного животного, тонко очерченные ноздри и умные глаза. Я сделал гриву, развевающуюся, как на скаку, и припаял ее к шее без швов.

Я взялся за эту работу ради денег, по заказу Мэриголд, Кеннета Трабшоу и его челтнемской комиссии по призам.