ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В канун наступления нового тысячелетия на скачках гибнет жокей Мартин Стакли. Это переворачивает размеренную жизнь его друга, стеклодува Джерарда Логана, с ног на голову. Логану приходится спасатьс... Осколки Дик Фрэнсис Глава 1 В тот день Мартин Стакли погиб, упав вместе с лошадью в стипль-чезе. Было тридцать первое декабря, канун двухтысячного года. Холодное зимнее утро. Мир на пороге будущего. Незадолго до полудня Мартин сел за руль своего «БМВ» и отправился на работу. По дороге он заехал в пару деревень, разбросанных по Котсволдским холмам, и захватил с собой трех пассажиров. Никакие предчувствия его не терзали. Мартин был знаменитый жокей, он обладал мужественным сердцем и непоколебимой уверенностью в себе. К тому времени, как Мартин добрался до моего дома, стоящего на склоне холма над растянувшимся вдоль шоссе поселком Бродвей, столь любимым туристами, в просторном салоне его машины уже плавали густые клубы дыма сигар «Монтекристо» номер 2. Он много курил, чтобы поменьше есть. В свои тридцать четыре Мартину приходилось жестко ограничивать себя в еде, часами потеть в сауне, но все равно он постепенно проигрывал войну с собственным обменом веществ и лишним весом. Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав. Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чез

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но в конце концов у меня вышло настоящее произведение искусства, созданное в память верного друга, которого мне так не хватало. Это был достойный памятник его искусству и отваге.

Когда наконец на катальной плите возникла вставшая на дыбы лошадь, мы с Айришем взяли ее быстро, но осторожно и поставили в одну из отжигательных печей. Там она будет медленно остывать, предоставляя возникающим напряжениям спадать постепенно. Этой лошадке не суждено разлететься на осколки.

Я пошел на отпевание Зануды Пола вместе с Кэтрин, но у входа в церковь уступил ее коллегам в форме и без. Небольшая кучка людей в штатском окружила Кэтрин и горевала вместе с ней. И мой полицейский офицер, который часом позже оседлал мотоцикл, был весьма молчаливым и задумчивым. Кэтрин немного помедлила, прежде чем нажать на стартер, и рассеянно сказала своему будущему пассажиру:

– Кремация состоится завтра, а сегодня вечером мы соберемся в пабе выпить и помянуть Пола. Меня отпустили до конца дня. Куда поедем?

– В постель, – сказал я и добавил, что Зануда Пол наверняка бы это одобрил.

Кэтрин стряхнула с себя скорбь, как дерево стряхивает тающий снег.

– Кстати, – сказал я, – я ведь так и не видел твоего дома. Поехали сейчас?

Она улыбнулась с лукавинкой, пнула стартер и пригласила меня садиться.

От окружного полицейского участка до ее дома было минут пять ходьбы, а на мотоцикле – меньше минуты езды по прямому серому шоссе. Кэтрин затормозила у одноэтажного домика на две семьи, стоящего в ряду точно таких же оштукатуренных коробок, и я в мгновение ока понял, что это место – не для меня. Зря мы сюда приехали. Но, поскольку привезла-то меня все равно Кэтрин, мне оставалось только улыбнуться и сделать вид, что мне тут нравится.

Но делать вид не пришлось. Мне там действительно понравилось.

Внутри одноэтажное обиталище полицейского в штатском было целиком отдано «Алисе в Стране чудес». Огромный Мартовский Заяц вместе с таким же Болванщиком сидели за кухонным столом и деловито запихивали в чайник Соню. У двери ванной стоял Белый Кролик, озабоченно поглядывающий на часы. В гостиной Червонная Дама, кухарка, Морж и Плотник танцевали кадриль. Стенки были расписаны буйной зеленью и цветами.

Глядя на мое очумевшее лицо, Кэтрин рассмеялась.

– Весь этот народец попал ко мне после закрытия ярмарки. Мне тогда было лет шесть. Я их всегда ужасно любила. Я знаю, это глупо, но все-таки общество…

Она внезапно сглотнула.

– Они помогли мне примириться с потерей Пола… Они ему нравились. Он говорил, что они смешные. Теперь, без него, они уже не те… Наверное, я взрослею.

Спальня Кэтрин в соответствии с прочими комнатами была волшебной страной игральных карт, которые красили белые розы в красный цвет на фоне пушистых облаков и ярко-зеленых листьев.

Я замер на пороге.