Пружина или тетива предчувствия, которая до предела натянулась внутри Валеры, наконец не выдержала и со звоном слетела с крючка. Нечто незримое буквально вывернуло его за плечо, заставив посмотреть на вход…
Изнанник покачивался на полусогнутых ногах. Он был один. Вошедших было трое. И один из них, подняв пистолет, точно выстрелил в уродливую голову, прежде чем из нее успело вылететь облачко смертоносной взвеси.
Звук от выстрела гулко и страшно раскатился по зале. Изнанника энергией пули отнесло на пару метров назад. Умер он мгновенно, еще не успев упасть на жесткий пол.
Сти опустила пистолет, стерла тыльной стороной ладони с чистенького лица крупинки пороха и моргнула. Правое веко привычно запоздало на долю секунды.
— Выколите мне глаз! — театрально удивилась она. — Ну и компашка собралась.
— Сейчас выколю, — вкрадчиво пообещал Таусонский, отбрасывая в сторону картонную коробку. Он, как и следовало ожидать, первым оправился от шока вторжения. — Я тебе, сука ржавая, сейчас целку во второй раз на карнавальные ленты порву!
Подполковник медленно пошел вперед. На что он рассчитывал? Снова засветить фляжкой в лоб?..
— Паша, стой! Стой, дурак! — заорал Андрон, бросаясь вслед.
Один из сопровождающих Сти мужчин вскинул автомат и дал короткую очередь. Неприцельно, от бедра.
Тяжелое тело Таусонского отодвинуло назад, и он, комично подогнув колени, упал навзничь на ворох мусора. На рубашке выступили два ярко-красных пятна.
— Пашка!
Петровский подскочил к неподвижно лежащему фээсбэшнику и склонился над ним.
— Пашка, дурак… Что же ты наделал… Пашка…
Подполковник чуток приподнял голову и удивленно посмотрел на простреленную грудь. Из одной раны кровь вытекала неторопливо, а из второй размеренно била крошечным алым фонтанчиком.
Андрон попытался зажать ее ладонями.
— Андрюха… убери, так-сяк… — хрипло сказал Павел Сергеевич, отодвигая внезапно ослабевшей рукой его пальцы. — Пусть…
— Что же ты натворил… — прерывисто вздохнул Петровский.
— Сглупил, да?.. — Подполковник улыбнулся. — Надо же… когда-то… ошибаться… Возьми Жорика себе, хлопот с ним не… много…
Глаза Павла Сергеевича закрылись. Его искусанные губы прошептали:
— А вдруг… я проснусь…
Фонтанчик иссяк.
Рысцов все это время стоял, не двигаясь. Происходившее еще не до конца утряслось в его сознании. Он всегда недолюбливал подпола, да и сам Таусонский тоже был хорош — при каждом удобном случае подтрунивал над ним. Бывает так, что люди не притираются — могут вместе пройти все крути ада и остаться чужими… Но вот так подло! От бедра…
Валера перекатывал клокочущую энергию внутри, словно снежный шар, налепляя на него все больше и больше, увеличивая массу.






