ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поэтому они решили поехать в Адыгею, туда, где познакомились по-настоящему, где выжили вместе в той страшной зимней вьюге, смазавшей Рысцову печать регистрации по месту жительства в паспорте. И, пожалуй, часть сердца…

Остановились Валера с Ольгой в той же гостинице. Только теперь она называлась не «Ловкач Ваня», а «Магнолия», да и внутри стало гораздо уютней. Побросав вещи, они на попутке добрались до Гуамского ущелья и пошли вглубь, между скалистых стен. Хотелось увидеть дверь в бункер, где когда-то была база С-канала. «Либера». Хотелось глотнуть прошлого — страшного и в то же время… романтичного. Так часто бывает: что-то дикое и поганое в настоящий момент, отодвинувшись на несколько лет назад, становится манящим и таинственным…

Они уже несколько минут шли молча. Здесь, в ущелье плачущих скал, не хотелось говорить. Слева, где речка делала небольшой крюк, на поросшем буком мысе, показалось маленькое летнее кафе: хибарка с набором бутылок за стеклом, мангал да пара столиков. Из дверного проема высунулось заросшее щетиной лицо горца, зыркнуло и снова пропало в темноте.

Прошли еще с километр.

— Здесь, — остановился Валера, оглядываясь. — Вход должен быть где-то на этом участке, до поворота.

— Да, вроде бы, — согласилась Ольга, приблизившись к скале и тронув ее ладошкой. — Холодная…

Рысцов пошел вдоль нависающих каменных масс, отодвигая редкие кусты, заглядывая в пещерки. Железной двери нигде не было видно. Он бродил возле сплошной стены добрых пятнадцать минут в поисках входа.

Наконец вернулся к Ольге, которая присела на бревнышко и смотрела вдаль, за изгиб русла.

— Нет, — сообщил Валера. — Его нигде нет.

— Значит, мы ошиблись и перепутали место. Мало ли… зима тогда была, метель, — отозвалась Панкратова, беря его ладонь и осторожно проводя пальцем по выпуклым белым шрамам от глубоких порезов. — Сегодня не ноют?

— Я уже давно заметил, что теряю какие-то произошедшие со мной события, — вдруг проговорил Рысцов, не ответив на ее вопрос. — Некоторые вещи исчезают. Будто кто-то по ниточке обрывает память. Очень странное и тревожное ощущение. Штришки воспоминаний… они теряются. Не пропадают из вида… А так, словно их вовсе не было. Никогда. Понимаешь?

— Что-нибудь конкретное? — скептически взглянув на него снизу вверх, спросила Ольга.

Валера посмотрел сквозь нее, потом сфокусировал взгляд на хрупком плече.

— К примеру, я недавно гулял в районе Выхино… Не помню, как туда занесло. Ну и решил пройтись. Там есть улица Ташкентская — между Рязанским проспектом и Волгоградкой тянется, параллельно МКАД. Еще в день, когда первая «капля» стала расти, мы с Сережкой, Андроном и Павлом возвращались из Сасова… Была там история, я рассказывал тебе, кажется… Когда я руку поломал еще. Так вот.