ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты просто устал.

— Я наверняка знаю, что этот лебедь как-то связан с моим прошлым. Но не помню, где мог его видеть… Это не конец, Оля. Это еще не конец… Я… как будто… падаю…

Ольга слегка отстранила Рысцова и отступила на пару шагов. Сняла очки и принялась усердно протирать линзы краешком майки. Она каждый раз так поступала, когда не знала, что ответить. И каждый раз это получалось до дрожи внезапно. Взгляд сразу делался беззащитным, испуганным, хотелось прижать ее к себе навсегда, стиснув эти маленькие покатые плечи, зарывшись в густые волосы.

— Где-то есть нестыковка, — прошептал Валера и приложил искалеченные руки к своему вспыхнувшему, словно невесомая береста, лицу.

Скалы плакали.

КАДР ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ

Темные грани снов

В том черно-сером мраке ночи, когда остаются только самые мягкие полутона, иногда можно не узнать женщину, что лежит рядом с тобой. Если долго вглядываться в профиль ее лица, то поймаешь себя на мысли: а ведь она так похожа на предыдущую, с которой провел всего-навсего несколько неистовых часов. Или на ту, что была любима четверть века назад, черты которой, думал ты, уже безвозвратно стерлись… А коварная память всколыхнет свои крылья, обдав сердце легким морозным сквознячком. Память домыслит за тебя.

— Сти?.. — прошептал Валера, всматриваясь в точеный абрис лица.

Дыхание все еще не выровнялось после резкого пробуждения. «Боже мой, какой бред…» — с облегчением подумал он, когда наконец пришло понимание, что вокруг — стены номера в маленькой майкопской гостинице.

— Кто это?

Рысцов вздрогнул. Оказывается, Ольга не спала.

— В каком смысле?

— Сти — кто это?

— Мне показалось… Извини.

— Да ничего. Только я не понимаю — что такое «Сти»?

— Кристина, — выцедил Валера. — Перестань, пожалуйста. Не начинай.

— Какая Кристина?.. У тебя новая знакомая на работе?

Если бы в ее тоне прозвучал хоть герц издевки, он бы сорвался, но вопрос не претендовал на риторику и сарказм. Он был искренен.

До жути.

Рысцов сел, отодвинув ногами скомканное одеяло. Протянул руку и, нащупав тесемку бра, дернул ее.

Конус света ослепил, выхватив очертания незнакомой комнаты. Ольга, облокотившись на подушку, щурясь, смотрела на него с какой-то опаской.

Это был не гостиничный номер…

Глаза постепенно привыкали к яркости освещения. Валера инстинктивно попятился к краю громадного двуспального ложа, подмечая подробности интерьера: старинный буфет, рабочее место с компьютером и беспорядочно наваленными стопками дисков, какие-то незнакомые статуэтки и вазочки с засохшими листьями магнолии на полочках этажерки, разнокалиберные корешки книг, стопка выглаженного белья на явно продавленном кресле, выключенный напольный вентилятор…

— Это… как? — только и смог выдавить он из себя, прежде чем свалиться на пол с кровати.