Фаун сглотнула и спросила:
– Не родственница ли эта женщина Обайо Грейхерону?
– Он в родстве с ней через жену. Дови – глава шатра Грейхерон на нашем острове.
– И у нее есть голос в совете? Не очень-то это обнадеживает.
– На самом деле она одна из тех, кого я считаю дружественно к нам настроенными. Я с год вместе с ней нес дозор, когда я был молод и еще не отправился в другой отряд по обмену, а она не завела еще семьи.
Если уж эта женщина дружественна, подумала Фаун, то как же будут вести себя враги? Что ж, скоро она это узнает. Да и было ли все таким неожиданным, каким казалось? Пожалуй, нет. Обсуждение на совете было окружено молчанием с тех пор, как Даг вернулся из Рейнтри, и Фаун позволила ему в этом руководить собой. Конечно, Даг к тому же был слишком болен, чтобы в первые дни о чем-то беспокоиться. Но потом?..
«Даг сам не знает, что хочет делать, – поняла Фаун, чувствуя, как в животе сворачивается холодный клубок. – Даже сейчас он этого не знает».
Ведь то, чего он хочет, невозможно, и всегда было невозможно... так какова же альтернатива? Что в таких обстоятельствах может человек поделать?
Они с Дагом оделись, умылись, поели. Даг не стал колоть орехи, а Фаун – прясть. Даг принялся бесцельно бродить по берегу и роще, стараясь не встречаться с занятыми утренними делами Мари и членами ее семьи. Когда любители раннего купания ушли с причала, Даг уселся на досках, обхватив колени руками, и долго смотрел в воду. Фаун подумала, не занялся ли он старой детской игрой, которую ей как-то показывал: заставлял мелких окуньков, обычно прячущихся в тени причала, подняться к поверхности и плавать, образуя какие-нибудь узоры. Солнце поднималось все выше...
Когда тени стали совсем короткими, Даг вернулся к шатру и сел на чурбак рядом с Фаун. Опершись правым локтем на колено, он склонил голову и стал смотреть в землю, потом повернулся к озеру. По его отсутствующему взгляду Фаун не могла определить, пытается ли он запомнить открывающийся вид или не видит того, что у него перед глазами. Фаун вспомнила об их поездке в заводь с лилиями.
«То место питает его душу»..
Будет ли в случае изгнания его дух страдать от голода? Человек может умереть, хоть на нем не будет ни царапины, если его Дар окажется разорван пополам.
Фаун сделала глубокий вдох, выпрямилась и заговорила:
– Любимый... – Даг с усталым видом улыбнулся ей. – Что ты собираешься делать?
– Не знаю. – На мгновение Фаун показалось, что он хочет смягчить свою резкость, обнадежить ее, но потом передумал.
фаун повернулась так, чтобы Даг не видел ее лица.
– Я не собиралась тебе этого говорить, но теперь думаю, что сказать следует. Когда ты только еще отправился в Рейнтри, я связала еще одну пару носков вроде тех, которые так понравились тебе, и отнесла их в подарок твоей матери.






