Вроде как умиротворяющий дар.
– Ничего не вышло. – Это не был ни вопрос, ни укор; скорее выражение сочувствия.
Фаун кивнула.
– Она сказала... ну, мы много чего наговорили друг другу, это теперь не имеет значения. Но одну вещь я запомнила. Она сказала, что стоит дозорному увидеть Злого, и он – или она – уже никогда не сочтет ни дело, ни человека более важным, чем несение дозора.
– Я иногда думал о том, кто так предал ее и кем был тот дозорный. Мой отец, должно быть.
– Похоже на то, – согласилась Фаун. – Но мне кажется, он изменил ей не с другой женщиной.
– Согласен. Тетушка Мари однажды проговорилась – у нас с Дором была сестра, в детстве трагически погибшая. Дор говорит, что он ничего такого не помнит, так что она, наверное, родилась или раньше его, или когда он был совсем малышом. Как бы то ни было, она оказалась окружена глубоким, глубоким молчанием: отец тоже никогда не упоминал о сестренке.
– Хм-м... – Фаун обдумала услышанное. – Могло быть и так. Но... – Она закусила губу. – Я не дозорная, но Злого я видела, и если в чем твоя мама и права, то как раз в этом. Она говорила, что если ты любишь меня недостаточно, то предпочтешь дозор. – Фаун подняла руку, не позволив Дагу возразить. – И что если ты любишь меня больше всего на свете, ты выберешь дозор, потому что иначе никак не сможешь меня защитить.
Даг не нашелся, что на это ответить. Фаун подняла голову и взглянула в его прекрасные глаза.
– Вот я и хочу, чтобы ты знал, – продолжала она, – что если ты выберешь дозор, я от этого не умру. Для меня благо уже то, что я какое-то время знала и любила тебя. Я все равно буду богаче, чем была, когда ты меня встретил, – хотя бы потому, что у меня теперь есть лошадь, инструменты и знания. Я никогда не думала, что в мире есть столько знаний, которые можно получить. Может быть, оглядываясь назад, я буду вспоминать это лето как чудесный сон... даже те моменты, когда он превращался в кошмар. Если мне не удастся сохранить тебя навсегда, то хоть какое-то время ты был моим... а это чудо для любой крестьянской девушки.
Даг серьезно слушал Фаун, не делая больше попыток прервать ее; он просто пытался разобраться в услышанном.
– Ты хочешь сказать, что устала продолжать бороться?
Фаун пристально взглянула на него.
– Нет. Устал ты, мне кажется.
Даг с горечью фыркнул.
– Может, и так.
– Пойми все правильно. Я люблю тебя и пойду за тобой по любой дороге, которую ты выберешь, но... выбор не за мной. Его должен сделать ты.
– Верно. И очень мудро... – Даг вздохнул. – Я думал, что мы оба сделали выбор в той маленькой душной комнатке в Вест-Блу. И все же правильность или ошибочность твоего выбора зависит от моего решения. Они зависят друг от друга.
– Да, зависят. Однако имеет место очередность. Вест-Блу все это было до того, как ты или я увидели Гринспринг.






