– Ты не поверишь, сколько мехов требует – и получает – Риг за случку с этим своим красавцем. Уж я-то знаю. Я в прошлом году очень дорого заплатил за то, чтобы Облачко покрыл Ласточку – после этого и родился Черныш.
– Так что, – сказала Омба, подергав себя за седую косу, – все как можно убедительнее будут кричать о том, как они огорчены, если Риг попытается содрать с них плату. Дело может дойти до разбирательств на совете лагеря.
– Надеюсь, ты простишь меня, если я пожелаю им долгих и нудных препирательств, пока горит не одна свеча, – сказал Даг. – Если Риг будет спрашивать, передай, что я и моя жена просто в ярости. – Даг так зловеще рассмеялся, что Фаун даже удивленно подняла брови.
– Я и упоминать о Грейс не собираюсь, – заверила его Омба. – У меня хватит неприятностей и без этого.
Утау и Рази пришли, чтобы помочь оседлать коней; следом явились Сарри, Мари и Каттагус. С ними Даг обменялся только короткими кивками, за исключением Мари, которую он обнял. Фаун обняла всех по очереди.
– Не надумаешь ли вернуться? – ворчливо пробормотал Утау. – Может, явишься на совет в Медвежьем Броде?
– Ради этого точно не вернусь. В остальном – кто знает? Я навсегда покидал дом по крайней мере четыре раза – Мари может подтвердить.
– Я помню очень эффектный отъезд лет восемь назад, – кивнула Мари. – Сколько крику было! Тогда ты сумел исчезнуть на семнадцать месяцев.
– Может быть, опыт позволит мне на этот раз действовать успешнее.
– Все возможно, – согласилась Мари. – Только я надеюсь, что этого не произойдет.
В конце концов пришло время садиться в седла. Рази подсадил Дага и отскочил в сторону: Копперхед принялся за свои обычные штучки, так что Дагу пришлось его сурово отчитать. Утау подсадил Фаун на Грейс. Выехав на дорогу, Даг и Фаун оба обернулись и помахали остающимся; те молча помахали им в ответ. Потом туман поглотил расплывчатые фигуры людей, расходящихся по своим шатрам.
Даг и Фаун не разговаривали между собой, пока копыта коней не застучали по длинному дощатому мосту, ведущему с острова. Фаун заметила, что Даг оперся о заднюю луку и через плечо оглянулся назад.
– Я не собиралась, – тихо сказала она, – когда в тебя влюбилась, сжечь твою жизнь до основания.
Даг обернулся к Фаун с грустной улыбкой.
– Я был сухой доской, а они здорово горят, Искорка. Все будет хорошо. – Он посмотрел вперед и больше не оглядывался. Через некоторое время Даг добавил: – Правда, мне действительно жаль, что я лишился всего своего имущества. Я и в самом деле думал, когда обещал твоим родным позаботиться о тебе, что буду иметь все необходимое для твоей безбедной жизни этой зимой и всеми будущими зимами тоже. Теперь все запасы кидальников в подвалах Медвежьего Брода не про нас.
– Как я понимаю, совсем ты своего имущества не лишился.






