ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Танака-сан.Суровый, усталый человек, давно переставший видеть в криминальной "работе" якудза романтику.Льется кровь – в схватке сошлись легендарные "киотские кланы", а Танака-сан переживает "кризис... Пепел Кензо Китаката Часть первая Человек в себе Ветер Внутри было темно. Несколько светильников рассеивали мглу. К стойке бара подошел мужчина. – Выключи джаз, – произнес он негромко, но очень убедительно. Несмотря на тон, которым это было сказано, выглядел мужчина неброско: серый костюм, галстук, коротко стриженные волосы. На первый взгляд – обычный посетитель, заскочивший пропустить рюмочку. – Я не выношу джаз. Ты не знал об этом? Бармен улыбнулся, но промолчал. Мужчина оперся о стойку и обернулся к бильярдному столу, на губах его блуждала легкая улыбка. В матовом свете по зеленому сукну скользили бильярдные шары. Второй сносно освещенной зоной был двухфутовый пятачок перед стойкой бара, сюда падали лучи от светильника на потолке. Именно здесь бармен смешивал коктейли, и лучи всеми цветами радуги играли на его творениях. Все говорило о том, что заведение открылось недавно. Стойка бара и сиденья перед ней были сделаны из натурального дерева. Кто-то не пожалел усилий, чтобы "состарить" древесину – как будто на нее долгое время действовал сигаретный дым. По залу проносился громкий перестук бильярдных шаров, тем не менее пронзительная музыка заглушала его. – Это все, что у тебя есть? – осведомился мужчина. Когда он заговорил снова, атмосфера ординарности, окружавшая его, начала рассеиваться. – Но это не джаз, сэр. – Конечно, нет, это гораздо хуже. – Вы предпочитаете что-то более спокойное? – Ну. – Сейчас поставлю что-нибудь медленное – как только кончится запись. Мужчина кивнул, и глубокие складки прорезали кожу на его шее. Когда он говорил, морщины на лице также становились более заметны. Все еще посматривая на бильярдный стол, он сказал: – Бурбон с содовой. Бармен молча

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Увидев рану, Йоси снова начала постанывать.

– Одного раза достаточно.

– Прекрасно, – холодно произнесла она.

– Пиджак у меня в порядке, а брюки в крови. Почисти и погладь. Завтра я их надену.

– Займусь этим прямо сейчас.

Взяв брюки, Йоси вышла в ванную. Они были запачканы только возле пояса; в крайнем случае можно прикрыть пиджаком.

Кровотечение почти прекратилось. Зато пришла боль. Я посчитал, что внутренности он мне не попортил. У него просто сил не было, чтобы ударить как надо.

Я сидел и думал. Вообще-то в таких случаях я бью человека до смерти. А тут один раз ударил. Старею, наверное.

Йоси вышла из ванной и взялась за утюг.

Я сменил повязку – окровавленную марлю снял, чистую прижал к ране.

– Есть у тебя хорошая рубашка?

– Есть две. Только что из прачечной.

Галстук я снял еще раньше и спрятал в карман пиджака.

– Я немного посплю. Если не проснусь к семи, разбуди меня. Вата у тебя найдется? Если нет, раздобудь кусок ткани. Надо наложить тугую повязку. Примерно вот такой ширины.

Я показал пальцами, какой именно. Потом нырнул в постель.

Из-за боли я заснул не сразу.

Жить как собака. Сдохнуть как собака. Неожиданно в голове всплыло, откуда это у меня.

От старика, от босса. Когда я встретился с ним, мне было девятнадцать.

– Ты похож на собаку. На голодного бродячего пса. Тогда босс был молод. И амбиции у него были такие,

что искры сыпались из глаз.

Почему-то в голове у меня засела эта фраза: "Как собака". Я и собирался жить и сдохнуть как собака. Был готов к этому с тех пор, как услышал эти слова от старика.

Сам не заметил, как уснул. Потом Йоси разбудила меня. Было семь утра.

Побрившись и сменив повязку, я несколько раз обернул торс длинной полосой материи, стараясь, чтобы ткань поплотнее легла на рану.

Йоси тщательно отгладила пиджак и брюки – костюм выглядел как новый. Я чувствовал боль в боку, но понемногу привыкал к ней. Мои кишки остались целы.

– Знаешь, ты странная женщина. – Я хотел сказать ей, что мы подходим друг другу. – Думаю, ты была бы в экстазе, если бы меня всего изрезали и я корчился от боли.

– Сердишься?

– Нет.

– Я сама была поражена, но ничего не могла с собой поделать.

– Все прекрасно. Со мной можно так себя вести. Я всего лишь собака.

Йоси не поняла, что я хотел сказать. Она сварила кофе, и я съел пару тостов.

– Вид у тебя неважный.

Я потерял много крови. Наверняка выглядел хуже, чем обычно. Это очень хорошо – как раз для похорон.

– Не понимаю, как это возможно – самому зашить такую рану на собственном теле.

– Мы, якудза, сами зализываем свои раны. Вот такие мы люди.

Я встал и вышел в прихожую. Когда надевал обувь, боль резанула особенно сильно. На одном ботинке заметил пятно крови.

– Придешь сегодня вечером?

– Никогда не задавай якудза подобных вопросов, – ответил я, обуваясь.