— Я прямо ушам не поверил! Генеральный инспектор МУКСа прикрывает все эти безобразия, мало того, возит по обсерваториям каких-то таинственных любимцев, пристраивает их там, а простых работников, придравшись к мелочи, увольняет и возвращает на Землю. Всюду насадил своих ставленников, вроде Шершня! Я этого уже не выдержал. Я ему сказал: «Извините, — говорю, — голубчик, извольте отдавать отчет в своих словах».
Михаил Антонович снова перевел дух и замолчал. Быков принялся расхаживать по кают-компании.
— Так, — сказал Юрковский. — Чем же ваша беседа кончилась?
Михаил Антонович гордо сказал:
— Я больше не мог его слушать. Я не мог слышать, как обливают грязью тебя, Володенька, и коллектив лучшей дальней обсерватории. Я встал, язвительно попрощался и ушел. Надеюсь, ему сделалось стыдно.
Юрковский сидел, опустив глаза. Быков сказал с усмешкой:
— Хорошо живут у тебя на базах, генеральный инспектор. Дружно живут.
— Я бы на твоем месте, Володенька, принял бы меры, — сказал Михаил Антонович. — Базанова надо вернуть на Землю без права работать на внеземных станциях. Такие люди ведь очень опасны, Володенька, ты сам знаешь…
Юрковский сказал, не поднимая глаз:
— Хорошо. Спасибо, Михаил. Меры принять придется.
Жилин тихо сказал:
— Может быть, он просто устал?
— Кому от этого легче? — сказал Быков.
— Да, — сказал Юрковский и тяжело вздохнул. — Базанова придется убрать.
В коридоре послышался торопливый стук магнитных подков.
— Юра возвращается, — сказал Жилин.
— Что ж, давайте обедать, — сказал Быков. — Ты с нами обедаешь, Владимир?
— Нет. Я обедаю у Шершня. Мне еще о многом надо договориться с ним.
Жилин стоял у входа в рубку и первым увидел Юру. Он вытаращил глаза и поднял брови. Тогда к Юре обернулись все остальные.
— Что это значит, стажер? — осведомился Быков.
— Что с тобой, Юрик? — воскликнул Михаил Антонович.
Выглядел Юра предосудительно. Левый глаз был залит красно-синим синяком, нос деформировался, губы распухли и почернели. Левую руку он держал несколько на весу, пальцы правой были облеплены пластырями. Спереди на куртке виднелись наспех замытые темные пятна.
— Я дрался, — хмуро ответил Юра.
— С кем вы дрались, стажер?
— Я дрался со Свирским.
— Кто это?
— Это один молодой астрофизик на обсерватории, — нетерпеливо пояснил Юрковский. — Почему вы подрались, кадет?
— Он оскорбил девушку, — сказал Юра. Он глядел прямо в глаза Жилину. — Я потребовал, чтобы он извинился.
— Ну?
— Ну, и мы подрались.
Жилин едва заметно одобрительно кивнул. Юрковский встал, прошелся по каюте и остановился перед Юрой, глубоко засунув руки в карманы халата.
— Я так понимаю, кадет, — сказал он холодно, — что вы устроили в обсерватории мерзкий дебош.
— Нет, — сказал Юра.
— Вы избили сотрудника обсерватории.
— Да, — сказал Юра. — Но я не мог иначе.






