И вы лучше что-нибудь сделайте, иначе они сами сделают… Они уже готовы.
Юрковский сидел в кресле за столом, и лицо у него было такое старое и жалкое, что Юра остановился и растерянно оглянулся на Жилина. Но Жилин опять еле заметно кивнул.
— За эти слова вы тоже ответите, — процедил сквозь зубы Шершень.
— Замолчи! — закричал маленький смуглый Аверин, сидевший рядом с Юрой. — Не смей перебивать! Товарищи, как он смеет все время перебивать?
Юрковский переждал шум и продолжил:
— Все это до того омерзительно, что я вообще исключал возможность такого явления, и понадобилось вмешательство постороннего человека, мальчишки, чтобы… Да. Омерзительно. Я не ждал этого от вас, молодые. Как это оказалось просто — вернуть вас в первобытное состояние, поставить вас на четвереньки — три года, один честолюбивый маньяк и один провинциальный интриган. И вы согнулись, озверели, потеряли человеческий облик. Молодые, веселые, честные ребята… Какой стыд!
Юрковский сделал паузу и оглядел астрономов. Все это сейчас зря, подумал он. Им не до меня. Они сидели кучкой и с ненавистью смотрели на Шершня и Кравца.
— Ладно. Нового директора вам пришлют с Титана. Два дня можете митинговать и думать. Думайте. Вы, бедные и слабые, вам говорю: думайте! А сейчас идите.
Они поднялись и, понурившись, пошли из кабинета. Шершень тоже встал и, нелепо качаясь на магнитных башмаках, подошел к Юрковскому вплотную.
— Это самоуправство, — сипло сказал он. — Вы нарушаете работу обсерватории.
Юрковский гадливо отстранил его.
— Слушайте, Шершень, — сказал он. — На вашем месте я бы застрелился.
— Э… Алексей, — сказал Юрковский. — Я никому не помешаю в рубке?
— Ты генеральный инспектор, — сказал Быков. — Кому же ты можешь помешать?
— Я хочу связаться с Титаном, — сказал Юрковский. — И вообще послушать эфир.
— Валяй, — сказал Быков.
— А мне можно? — спросил Юра.
— И тебе можно, — сказал Быков. — Всем все можно.
Утром Быков дочитал последний журнал, долго и внимательно разглядывал обложку и даже, кажется, посмотрел, сколько он стоит. Затем он вздохнул, отнес журнал в свою каюту, а когда вернулся, Юра понял, что «парень достругал палочку до конца». Быков был теперь очень ласков, словоохотлив и всем все позволял.
— Пойду-ка и я с вами, — сказал Быков.
Все втроем они ввалились в рубку. Михаил Антонович изумленно поглядел на них со своего пьедестала, расплылся в улыбке и помахал им ручкой.
— Мы тебе мешать не будем, — сказал Быков. — Мы на рацию.
— Только смотрите, мальчики, — предупредил Михаил Антонович, — через полчаса невесомость.
По требованию Юрковского «Тахмасиб» шел к станции «Кольцо-1», искусственному спутнику Сатурна, движущемуся вблизи Кольца.
— А нельзя ли без невесомости? — капризно спросил Юрковский.






