ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жестокое убийство молодой художницы Джульетты Киппер совершено ПРЯМО В ГАЛЕРЕЕ, где только что состоялась ее персональная выставка…Полиция в тупике: КОМУ понадобилось устранить Джульетту и ЗАЧЕМ?Однак... Ледяное сердце Джонатан Келлерман 1 Свидетель помнит следующее. Вскоре после двух часов ночи Беби-Бой Ли покидает «Змеючник» через противопожарную дверь в тыльной стороне здания. Осветительная арматура над дверью рассчитана на две лампочки, но одной лампочки нет и асфальт, заваленный мусором, едва освещен тусклым светом. Он кажется грязновато-горчичным и составляет фута три в диаметре. Намеренно или нет вывинтили недостающую лампочку, остается только догадываться. У Беби-Боя это был второй и последний «брейк» за вечер. Его контракт с клубом предусматривал два выступления — по одному часу каждое. Первое заняло у Ли и его оркестра на двадцать две минуты больше из-за продолжительных сольных номеров самого Беби-Боя, исполненных на гитаре и губной гармонике. Аудитория, почти полный аншлаг из ста двадцати четырех человек, потрясена. «Змеючник» не идет ни в какое сравнение с теми местами, где Беби-Бой выступал в свои лучшие времена, но он, похоже, вполне устраивает его. Прошло довольно много времени с тех пор, когда Беби-Бой выступал с вразумительными блюзами. Слушатели, опрошенные позднее, в один голос заявили, что это было лучшим выступлением «большого дяди». Говорят, Беби-Бой отказался от всех вредных привычек, кроме курения. Он выкуривает по три пачки ментоловых сигарет в день, делая глубокие затяжки, когда находится на сцене, а его гитары испещрены выжженными ромбовидными пятнами, уродующими их лакированную поверхность. Впрочем, сегодня вечером Беби-Бой, необычайно сосредоточенный, редко брал сигареты оттуда, куда их обычно засовывал — повыше порожка своего «Телекастера-62» под тремя струнами высшего регистра, — и оставлял их там медленно тлеть. Так что, возможно, именн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Парень просто счастливчик, и глупый притом. Пойти одному, не позвонить, не вызвать помощь. По словам Петры, он объясняет это тем, что события развивались стремительно.

— Слава Богу, что он оказался там и помешал Шуллю.

— Слава Богу, что ты оказался там. — Я обязан этим Элисон, — возразил я, а про себя подумал: «Робин обязана Тиму и Элисон. Сложная штука — эта жизнь».

— Как дела у Робин?

— Справляется. — Майло повертел в руках салфетку. — Я заезжал повидать ее. Она показалась мне довольно апатичной.

Я встал и налил себе чашку кофе.

— Что бы там ни было, сегодня утром Шталь разговаривал с Петрой немного дольше. Ни слова о том, что его пырнули ножом. А Петре не хотелось напрягать его. Эрик же сгорал от желания сказать ей, что Шулль, прежде чем поехать к Робин, завернул на пустующую стоянку в Инглвуде, неподалеку от того места, где был обнаружен автомобиль Кевина. Мы нашли это место, привели туда пару ищеек, натасканных на поиск трупов, но они словно взбесились. Несколько часов назад мы откопали какие-то кости. Наши криминалисты сейчас направляются в Энсино, чтобы получить там справку о состоянии зубов Кевина.

— Печально.

— Да. Мы прошлись по дому Шулля частым гребнем. Дом велик для одного человека. Со всей дорогой старинной мебелью, которую Шулль получил от своей мамули, жил он как свинья. Ни на что не обращал внимания. У него был фотоаппарат, подсоединенный к дистанционному управлению. Он фотографировал сам себя и развешивал снимки по всему дому. Все фальшивое, принимал позы какого-нибудь утонченного Ральфа Лорена, а на полу валялись сгнившие остатки пищи и повсюду ползали тараканы. Все лучшее мы нашли в подвальном помещении типа винного погребка. Шулль хранил там приличную коллекцию выдержанного красного вина. Судя по пустым бутылкам на полу, он прикладывался к ним довольно часто. Здесь же находились обильные запасы транквилизаторов в виде порошка, — Майло похлопал себя по носу, — и в виде таблеток. Фармацевтических. На некоторых еще сохранились больничные ярлычки, так что ты был прав. Он отлично знал район, где подхватил Эрну, потому что покупал там наркотики у медицинского персонала.

— Какова была роль Эрны? — спросил я.

— Я полагал, что это скажешь мне ты.

— Не уверен, что мы когда-нибудь это узнаем. Мне в голову приходит только то, что он считал ее своей сумасшедшей кузиной, которую можно использовать. Эксплуатировал нестабильное положение Эрны, ее любовь к искусству. Нам известно, что Шулль, пользуясь ее именем, подписывал свои статьи. Это позволяло ему замести следы, если обнаружат, что эти статьи связаны с жертвами его преступлений. Возможно, рассчитал, что Эрна будет говорить слишком несвязно, поэтому не принесет ему вреда, если выяснится, что статьи подписаны ее именем.