ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре произведения молодые женщины-американки со своими проблемами, бытовыми и нравственными, которые, как нам кажется, окажутся близкими сердцам наших читательниц. Только ты Бонни Пега Глава 1 – «Лав, инк.»? [1] Что, черт возьми, это такое – «Лав, инк.»? Максимиллиан Шор нажал кнопку интеркома, уставившись на бумажку, которую держал в руке. – Пэтси, зайди, пожалуйста, ко мне на минутку. Как только Пэтси просунула голову в дверь, он помахал перед собой запиской. – Что это ты за бумажку мне оставила? «Лав, инкорпорейтид»? – Не знаю, босс. Я просто приняла сообщение. Я ее не расспрашивала. Макс подумал, что как секретарша Пэтси немного слишком дерзка. Однако в качестве сестры она вполне его устраивала. Родство между ними легко было заметить по одинаковым каштановым волосам и голубым глазам. – Ее? – опросил Макс. – Ее. Я не уловила ее имени, но она точно сказала, что ей необходимо поговорить с тобой прямо сейчас по срочному делу. – А она не сказала, что это за срочное дело? – Не-а. – Пэтси сверкнула насмешливой улыбкой. – В чем дело, братец? Получил сногсшибательный счет из нашего местного массажного салона? – Верно, – огрызнулся Макс. – Я все вечера там провожу. – Он откинулся на стуле и прищурился. – Почему ты решила, что это из массажного салона? – С таким-то названием, «Лав, инкорпорейтид»? Брось, что еще это может быть? – Пэтси понимающе ухмыльнулась и вернулась к своему столу. А действительно, что еще это может быть? Макс задавал себе этот вопрос, снимая трубку и набирая номер, указанный в записке. Ответивший ему женский голос был мягким и тихим и навевал мысли о горящих свечах, беседах шепотом и шелковых простынях. – Привет. Вы звоните в «Лав, инкорпорейтид». В данный момент никого нет, но, если вы оставите свой номер телефона и имя, я свяжусь с вами при первой возможности. Благодарю вас. Ей имело смысл обзавестись автоответчиком, решил Макс. Таким образом она

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если она когда-то и сомневалась в своих чувствах к Максу, то теперь никаких сомнений уже не могло остаться.

– Донна? Ты можешь сегодня взять Джордана после школы и оставить на ночь? Я только что узнала, что Макс страшно болен, и… Ах, огромное тебе спасибо. Я позвоню попозже.

Схватив сумочку, она выбежала из конторы, на бегу окликнув Марту:

– Марта, мне надо идти. Это – чрезвычайная ситуация. Ты сможешь все закрыть?

– Конечно. Это не Джордан?

– Нет-нет. Это не Джордан, но я не уверена, что завтра тоже смогу прийти.

Она не заработала штрафа за превышение скорости по дороге к Максу, но предупреждение ей сделали. Всю оставшуюся часть пути ей еле-еле удавалось удерживать скорость в рамках допустимого.

Дом Макса выглядел пустым. Утренняя газета все еще лежала посередине дорожки, и все жалюзи были опущены. Кейтлин долго сидела в машине, собираясь с духом. Столько разговоров о том, чтобы быть сильной и независимой – и у нее даже не хватает мужества подойти к двери и постучать!

При мысли о том, что Макс может просто не захотеть ее видеть, у нее даже заболел желудок. Однако когда она подумала о том, что Макс сейчас один и испытывает действие какой-то ужасной болезни, к ней вернулась храбрость. Решительно кивнув, она схватила сумочку, прошла по дорожке и резко постучала в дверь. Она открылась почти мгновенно.

– Пэтси, я не… – Макс замолчал. – Кейтлин.

– Почему ты не в постели? Тебе можно вставать? Доктор позволил тебе вставать?

Глаза Кейтлин жадно скользили по дорогим и знакомым чертам Макса. Странно, но он не кажется больным.

– Доктор не говорил, чтобы я лежал. Хотя мне все равно пришлось бы встать, чтобы открыть дверь.

– О. Тебе не надо лежать? У тебя жар? Он прописал тебе лекарство?

Выпаливая вопросы один за другим, она взяла Макса за руку и вошла с ним в гостиную. Потом, нахмурясь, сказала:

– Может, тебе лучше сесть.

– Почему?

– Макс, я разговаривала с Пэтси.

– Угу. И что?

– Она сказала мне, как сильно ты болен.

Ну, да благословит ее Господь за это, подумал Макс. Может быть, он все-таки не станет увольнять свою вечно вмешивающуюся в его дела сестрицу. Когда он увидел отчаянную, нежную озабоченность на лице Кейтлин, лед, сковавший его сердце, начал таять. Теперь осталось только заставить ее осознать, что ее чувство к нему не менее реально, чем то, что он испытывает к ней.

– Мне и вправду вдруг показалось, что мне лучше лечь, – слабым голосом проговорил он.

– Ты сможешь подняться наверх?

– С твоей помощью.

Макс обнял ее за плечи и, тяжело опираясь на нее, поднялся по лестнице наверх. При виде ее тревожного лица, чувство вины больно укололо его. Но он ведь не обманывает, говоря, что испытывает слабость! У него и правда коленки подгибаются, когда он ощущает рядом ее тело. И, кроме того, сейчас он борется за свою жизнь.