ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре произведения молодые женщины-американки со своими проблемами, бытовыми и нравственными, которые, как нам кажется, окажутся близкими сердцам наших читательниц. Только ты Бонни Пега Глава 1 – «Лав, инк.»? [1] Что, черт возьми, это такое – «Лав, инк.»? Максимиллиан Шор нажал кнопку интеркома, уставившись на бумажку, которую держал в руке. – Пэтси, зайди, пожалуйста, ко мне на минутку. Как только Пэтси просунула голову в дверь, он помахал перед собой запиской. – Что это ты за бумажку мне оставила? «Лав, инкорпорейтид»? – Не знаю, босс. Я просто приняла сообщение. Я ее не расспрашивала. Макс подумал, что как секретарша Пэтси немного слишком дерзка. Однако в качестве сестры она вполне его устраивала. Родство между ними легко было заметить по одинаковым каштановым волосам и голубым глазам. – Ее? – опросил Макс. – Ее. Я не уловила ее имени, но она точно сказала, что ей необходимо поговорить с тобой прямо сейчас по срочному делу. – А она не сказала, что это за срочное дело? – Не-а. – Пэтси сверкнула насмешливой улыбкой. – В чем дело, братец? Получил сногсшибательный счет из нашего местного массажного салона? – Верно, – огрызнулся Макс. – Я все вечера там провожу. – Он откинулся на стуле и прищурился. – Почему ты решила, что это из массажного салона? – С таким-то названием, «Лав, инкорпорейтид»? Брось, что еще это может быть? – Пэтси понимающе ухмыльнулась и вернулась к своему столу. А действительно, что еще это может быть? Макс задавал себе этот вопрос, снимая трубку и набирая номер, указанный в записке. Ответивший ему женский голос был мягким и тихим и навевал мысли о горящих свечах, беседах шепотом и шелковых простынях. – Привет. Вы звоните в «Лав, инкорпорейтид». В данный момент никого нет, но, если вы оставите свой номер телефона и имя, я свяжусь с вами при первой возможности. Благодарю вас. Ей имело смысл обзавестись автоответчиком, решил Макс. Таким образом она

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закрыв глаза, он уронил голову на руки.

Входная дверь открылась, и Макс резко поднял голову. Ему в лицо ударила какая-то тяжелая синяя ткань.

– Что?.. – Макс смахнул материю. – Кейтлин? Я думал, ты уехала.

– Тебе так легко от меня не избавиться, жалкий пес!

– Правда? – Он почувствовал, как лицо его расплывается в глупой улыбке.

– И сотри эту глупую улыбочку с лица! – Он попытался оттянуть углы губ вниз, но ничего у него не получилось. Если она захочет, то может стоять и орать на него целый день, даже целую неделю. Да что там: она может орать на него всю оставшуюся жизнь.

– Ты мне за это заплатишь, Макс Шор.

– Как угодно, любимая. Абсолютно как угодно.

– Прекрасно. Раз ты сам предложил, надевай эти джинсы.

– Какие джинсы? – Он не мог отвести взгляда от ее искрящихся глаз.

– Те, что у тебя на коленях, обманщик.

– А, эти. – Сузив глаза, он посмотрел на них. – Я обычно не ношу джинсов.

– Значит, самое время начать, правда? В конце концов, – с удовлетворением напомнила Кейтлин, – ты сказал, что готов мне заплатить.

– И это сделает тебя счастливой?

– Невыразимо.

– Ну что же, ладно.

Макс встал и положил руки на пряжку ремня, наблюдая за реакцией Кейтлин. К его восторгу, она уселась в кресло, откинулась назад и положила ногу на ногу, изогнув губы в улыбке. Если она собирается смотреть, то он должен устроить ей достойный спектакль. Его движения стали медленными и полными соблазна. Он вытянул ремень из брюк.

Подойдя к ней, он уронил ремень ей на колени, потом взял ее руки и поднес к пуговице на брюках.

– Расстегни ее, – хрипловато приказал он, и она послушалась. Он отступил на шаг и медленно повел застежку молнии вниз, сантиметр за сантиметром. Язычок Кейтлин выскользнул наружу и смочил пересохшие вдруг губы.

Повернувшись к ней спиной, он не спеша чуть-чуть приспустил брюки, потом еще немного, потом, наконец, стянул их до пола и высвободил ступни. Он повернулся обратно, заглянув ей в глаза. Она подалась вперед, опершись подбородком на руки, и на лице ее играла мечтательная улыбка.

Оставшись только в белых плавках, он взял джинсы. Потом подошел к Кейтлин, присел на ручку ее кресла и натянул джинсы на ноги. Встав, он снова повернулся к ней.

– Застегни эти, – сказал он, и в глазах его полыхала страсть.

– Попозже, – пробормотала она, вставая рядом с ним. Взгляд ее был мягким и теплым. Протянув руку, она провела пальцами по его груди, путаясь в мягких коричневых завитках. Пальцы ее легко скользнули по сыпи.

– Чешется?

– О, да, – выдохнул он. – И болит невыносимо.

Он имел в виду не ветряную оспу.

– Ну, смотри, только не расчесывай.

Она говорила глуховатым шепотком, и кончик пальца легко поглаживал его напрягшийся сосок.

Он втянул воздух.

– Ох, Кейти, я ни о чем другом не могу думать.

– Ну надо же! – Ее пальчики ущипнули второй сосок.