На спинках и сиденьях некоторых кресел еще сохранялись следы тел тех, кто занимал их. Я подняла заколку для волос, упавшую на ковер. Это был черепаховый гребень, украшенный крохотным бриллиантиком. Это была заколка Эстер. Я подошла и села в кресло за письменным столом, то самое, что несколько минут назад занимала она. Оперлась руками о стол, опустила на них голову, закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Я была недовольна, очень недовольна собой. Да, я добилась своего, но лишь потому, что пригрозила Эстер страшным ударом. Ударом ниже пояса, подлым и низким. И теперь я ясно отдавала себе отчет в том, что была на грани какой-то гнусности: на волосок от того, чтобы разгласить тайну этой уже сделавшейся для меня родной семьи, лишь бы получить для себя преимущества. Моя победа имела горький привкус. Было бы прекрасно позвонить сейчас матери и сказать ей: «Дело сделано. Я отомстила за нас. За все твои поражения и мои». Да, это было бы прекрасно, если бы я могла сказать ей именно так. Но я не могла, потому что в действительности я проиграла.
– Что она имеет в виду? – недоумевая, спросила Лола.
Но Эстер опередила меня, не дав мне ответить.
– Арлет напомнила мне о моем обещании… – сказала она и взглянула на Лолу.
Я знала, что с этой дочерью, последним ее ребенком, у нее связана память о большой любви. И я почувствовала себя червем, понимая все это. Но я все равно не сделала бы сейчас ни шагу назад, готовая противопоставить их отказу весь тот цинизм, на который никогда не способна была прежде.
– … И нужно признать, что Арлет права, – продолжила Эстер. – Я тоже, как и Ипполита, дала ей обещание. Я дала его в тот момент, когда была очень рассержена на тебя, Лола, и на тебя, Валли, за все те неприятности, что вы доставили мне. Мой гнев прошел, но обещание я нарушать не собираюсь. Арлет получит мою долю акций. И да хранит ее бог!
Дело было сделано. Отныне я, Арлет Аризи, была фактически владелицей издательского дома «Монтальдо».
Все ушли. В кабинете Эдисона остались только мы с Овидием.
Я подошла к окну и взглянула на закат над озером. Казалось бы, я должна ликовать, а я, наоборот, чувствовала себя раздавленной.
– Ну что ж, пора уходить и нам, – устало сказал Овидий.
Я обернулась и взглянула на него. Он стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк, и лицо его еще хранило следы напряженности от этой короткой, но изнуряющей схватки.
– Конечно, – ответила я. – Иди. Через минуту я догоню тебя.
– Я подожду в саду, – кивнул он и вышел, оставив меня одну.
Я оглянулась вокруг. Кресла сдвинуты как попало, на столиках пепельницы с окурками и пустые стаканы. На спинках и сиденьях некоторых кресел еще сохранялись следы тел тех, кто занимал их. Я подняла заколку для волос, упавшую на ковер.






