Главное для нее было спасение издательства, и она верила в способности Джанни повернуть судьбу всего дела в более благоприятную сторону. И вот теперь все зависело от нее.
Я почувствовала, как сильная рука Овидия сжала мое плечо. Никто не рискнул нарушить молчание. Все ждали, что скажет Эстер. Но она продолжала молчать.
На пике невыносимого напряжения тишину прервала Лола:
– Это папино издательство. Это достояние нашей семьи.
Реплика была произнесена так взволнованно и патетично, с таким расчетливым пылом театральной актрисы, что я бы не удивилась, если бы присутствующие зааплодировали. И возможно, они готовы были уже это сделать, но только я не дала им для этого времени.
– Значит, по-вашему, тот, кто не принадлежит к семье, должен быть исключен? – Я вперилась глазами в Эстер, делая упор на каждом слове. – Но вы ведь не собираетесь следовать этому критерию? Не так ли, синьора Монтальдо?
Я видела, как лицо Эстер побелело, костлявые старческие руки вцепились в подлокотники кресла, и почувствовала на себе ее тяжелый, как камень, взгляд, полный немого укора. В ответ я слегка улыбнулась ей с виноватым видом. И все же ей было ясно, что я пойду до конца, чтобы выиграть эту партию.
Именно в этот момент, скучающая и усталая, она подала свой голос:
– Я обещала Эмилиано, что буду уважать его волю, – сказала она, – и тот факт, что его больше нет в живых, ничего не меняет. Если он хотел передать свои капиталы Арлет, у него, наверное, были для этого свои основания. Учитывая это, я голосую за нее. Что же касается тебя, Франко, – обратилась она к сидящему напротив сыну, – я надеюсь, что ты сделаешь то же самое. Давайте решим это все поскорей и закроем собрание.
По правде говоря, мне не совсем было ясно, что двигало Ипполитой сейчас, откуда такая неколебимая верность человеку, который был ее мужем всего лишь несколько месяцев, да к тому же давно, больше тридцати лет назад. Объяснение могло быть только одно: она все еще пыталась искупить свое прошлое.
– Я тоже в свою очередь хочу спросить, что я буду иметь в обмен на доверие Арлет, – сказал Вассалли.
– Телевизионную сеть Монтальдо. И все провинциальные газеты, – выстрелила я в упор.
Это было в точности то, о чем мы договорились с Овидием. Речь здесь шла о сухих ветвях, о тех убыточных на сегодняшний день секторах, которыми я могла поступиться.
Франко Вассалли кивнул:
– Это хорошее предложение.
– Но этого недостаточно для синьорины Аризи, если наша мама не окажет ей свое содействие, – заявила Валли, обратив к матери умоляющий взгляд. – Разве не так, мамочка?
Эстер молчала, и я понимала раздиравший ее душу конфликт, конфликт между разумом и чувством. Она была женой великого предпринимателя и умела ценить способности людей.






