— Полковник Слепнев тоже не был чужим, проработал у нас двадцать лет, — отчеканил Корниенко.
— Вы хотите отстранить ее от работы в группе?
— Да. И буду на этом настаивать. А генерал пусть решает. Но рапорт Потапову я подаю немедленно. Экспериментировать нельзя, Слепнев слишком опасен. Вспомните, как из тюрьмы бежал опасный рецидивист, сумевший увлечь следователя-женщину?
— Суслову увлечь невозможно, — усмехнулся Руднев, — она слишком рациональна.
— Меня мало интересует ее психический настрой. Я говорю только о фактах.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату вошел Дронго. Корниенко с неприязнью взглянул на него.
— Мы еще не закончили. Выйдите, пожалуйста.
— Не выйду, — заявил Дронго, усаживаясь у двери.
— Не понял, — заметил Корниенко, снимая и протирая очки, — вам что-нибудь нужно?
— Мне говорили, что вы опытный следователь, — сказал Дронго, — человек принципиальный и честный.
— Если вы пришли для того, чтобы мне это сказать… — начал Корниенко.
— Подождите, — перебил его Дронго, — честность и принципиальность, возведенные в ранг гордыни, наносят не меньший вред, чем другие негативные качества. Неужели вы не понимаете, как оскорбили женщину?
— Она уже успела вам пожаловаться? — скривил губы Корниенко и посмотрел на Руднева. — Я же говорил, что женщина может сорваться в любой момент. Она уже наболтала о нашем разговоре.
— Ничего она не успела, — отрезал Дронго, — она стоит в приемной и курит. Нужно видеть ее глаза, чтобы понять, в каком она состоянии. Вы приехали сюда полчаса назад, ворвались в кабинет, приказали срочно отозвать Суслову, кричали, что будет поздно. Нетрудно догадаться, что вы нашли на нее некий компромат. Затем попросили всех удалиться, из чего я понял, что речь пойдет о «ликвидаторе», которого мы ищем. Значит, вы обвинили ее либо в халатности, либо в пособничестве Слепневу, а может, и в том и в другом. Но вы совершаете ошибку. Елена Суслова не только хороший офицер. Она прошла все круги ада. И сейчас не просто обижена, а оскорблена…
— Хватит, — поднялся Корниенко, — нечего читать мне нотации.
— Вы оскорбили женщину своим недоверием. Офицера, своего товарища, — продолжал Дронго, — на вашем месте я пошел бы и извинился. Это был бы единственный поступок, за который вам никогда не пришлось бы стыдиться.
— Выйдите! — сорвался на крик Корниенко, весь покрывшись красными пятнами. — Вы злоупотребляете нашим терпением.
— И последнее, — сказал Дронго, прежде чем выйти. — Насколько мне известно, Слепнев и компания сделают все, чтобы убрать Полетаева и не дать ему завтра выступить в Думе. Так вот. Если вы посмеете отстранить Суслову от работы в группе, я не буду с вами сотрудничать. И сообщу о случившемся генералу Потапову.






