— Нет, — возразил Дронго, — их могут засечь. Кроме того, среди тех, кто ведет наблюдение за нами, могут оказаться и ваши бывшие коллеги.
— Что вы предлагаете?
— Покататься по городу, — ответил Дронго, — пусть машины, сопровождающие Полетаева в министерство, выедут на трассу. В четырнадцать заседание правительства. У нас есть еще полтора часа. И необходимо взять под контроль все городские телефоны в кабинете и приемной министра, чтобы никто не мог узнать о его местонахождении. А потом устроить «автомобильный забег» по городу, проверяя, нет ли «хвостов».
— Придется согласовать это с Полетаевым, — кивнул Руднев, — предложение стоящее. Но у министра идет совещание.
— Самое время ему позвонить, — заметил Дронго, — речь идет в первую очередь о его жизни. Но лучше поговорить с ним лично. Не по телефону.
— Попробуем. — Руднев вышел из комнаты.
Дронго тоже поднялся, но тут появилась Суслова.
— Я не нуждаюсь в адвокатах, — гневно сказала она, глядя ему в глаза.
— Никогда им не был, — ответил он, — хотя сама по себе профессия прекрасная.
— Перестань паясничать. Только что Руднев сказал, что у меня «великолепный защитник». Что ты им здесь наговорил? Где Корниенко?
— Ему стало стыдно, и он уехал.
— Ты можешь не балагурить? Что произошло?
— Ничего. Я только объяснил Корниенко, как нужно относиться к такому человеку, как ты. Вот, собственно, и все.
— Господи! — Она села на стул, неожиданно улыбнулась. — Я должна была догадаться, что ты вмешаешься. Ты же видел, в каком состоянии я шла к приемной. Совсем забыла, что у нас есть собственный Тиль Уленшпигель. Борец за правду.
— Вот именно. «Пепел Клааса стучит в моем сердце».
— Перестань насмешничать. Удивляюсь, что Корниенко стал тебя слушать.
— А я тебе удивляюсь. Неужели ты приревновала меня к этой девочке?
— Она не девочка, Дронго, — грустно произнесла Суслова, — а молодая красивая женщина. И я ей немного завидую. Будь я в ее возрасте, нет, будь я хотя бы на десять лет моложе, чем сейчас, плюнула бы на все, бросила работу и посвятила бы остаток жизни тебе.
Дронго смутился. Он не знал, что ответить. Не находил слов. Потом наконец как-то неуверенно произнес:
— Если хочешь, мы могли бы жить вместе…
— «Если хочешь», — усмехнулась она.
— Я неудачно выразился, — растерялся Дронго, — мне никогда никто ничего подобного не говорил.
— И не скажет. А вместе мы быть не можем. Я слишком устала от жизни, нервы шалят. К тому же нам трудно будет вылезти из своих панцирей. Тебе нужна другая, которая будет терпеть все твои сумасбродства. Я видела, как она на тебя смотрела. Неужели ты не почувствовал, что она тебя любит?
Воспоминание о Джил больно кольнуло сердце. Он думал, вчерашняя встреча станет одним из эпизодов его биографии. Эпизодом приятным.






