ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвище... Птицелов Юлия Владимировна Остапенко Глава 1. Турнир в Балендоре В малом зале было дымно и шумно. Весело было. Это наверху, в господских палатах, где хозяин замка принимал короля, полагалось вести себя чинно и чопорно. А здесь, среди давних товарищей по оружию, благородные мессеры чувствовали себя свободно: драли дичь голыми руками, проливали брагу мимо глоток и заливисто хохотали, когда сосед по столу, сморившись, валился на пол. Гам и гогот стоял по всему крылу, отведённому бравым рыцарям сэйра Годвина, чтоб потешились всласть, не рискуя потревожить венценосных гостей своего сюзерена. Они и тешились, как было велено, но только у некоторых временами щемило на душе. И ведь правильно, что щемило. — Выпьем, братья! — заголосил один из рыцарей, новоиспечённый сэйр Валис, пожалованный титулом в честь окончания войны и радый тому сверх всякой меры. — Выпьем за нашего сюзерена сэйра Годвина, за мудрость его и отвагу! — Выпьем! — заорали рыцари, всегда готовые поддержать подобное начинание. — За мудрость и отвагу сэйра Годвина! Слава! Орали рыцари от души, так что у сэйра Годвина был шанс услышать эти восхваления даже сквозь толщу замковых стен и порадоваться… «Или побагроветь от стыда, если есть у него хоть капля чести и совести», — подумал Марвин и встал. Пировали сидя, не считая тостов за короля, Святого Патрица и Единого, а потому гул немного утих. Полсотни взмыленных, потасканных вояк, последние полгода изо дня в день проливавших кровь на западной доле Предплечья, смотрели на молодого рыцаря, поднявшегося со своего места с полной кружкой в руке. Тостующий сэйр Валис располагался по другую сторону стола, и они застыли друг против друга, будто противники перед схваткой. — А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только, прошу, не говори, что хотел меня повидать. Мы с тобой оба уже не мальчишки.

— Да, — медленно кивнул Дерек и добавил: — А знаешь, я иногда об этом жалею.

— Ну ещё бы, — усмехнулся Лукас.

— Мы тогда… ни в чём не сомневались.

— А теперь ты сомневаешься?

Должно быть, удивление в его голосе было слишком явным: Дерек напрягся и, кажется, лишь усилием воли заставил себя не обернуться.

— Мне порой кажется, что магистром патрицианцев должен был стать ты, а не я, — проговорил он.

— И дать обет целомудрия?! — возмутился Лукас. — Вот ещё. А денег у меня и так больше, чем мне надо.

— Денег… Да, я знаю. Более десяти тысяч у ростовщиков по всей стране. Несколько земельных наделов. Дома в разных городах, хотя родовым замком ты так и не обзавёлся. Почему, кстати? Тебе ведь давным-давно пожаловали титул.

— Родовой замок тянет слишком много средств, — коротко сказал Лукас. — Я вижу, ты наводил обо мне справки, Дерек. Что ещё расскажешь?

— Ты так и не женился, хотя наплодил немало бастардов. Никем из них не интересовался. Кстати, если захочешь, я расскажу тебе о некоторых. Они уже подросли.

— Благодарствую, — холодно ответил Лукас. — Если бы я хотел, я бы сам выяснил. Что ещё?

— Успокойся, — Дерек обернулся, продемонстрировав свою патрицианскую улыбку — уголками губ. — Я не собираюсь на тебя давить. По правде говоря, на тебя и не особо надавишь. Ты в самом деле умудрился построить свою жизнь так, что у тебя почти не осталось слабых мест…

— Не почти, мессер магистр.

— У всех есть слабые места, — мягко сказал Дерек.

— Тогда почему ты всё ещё не заставил меня сделать то, что тебе нужно?

Дерек вздохнул, но тут же улыбнулся снова.

— А ты и впрямь почти не изменился. Седина не в счёт.

— Если ты говоришь о моём подходе к жизни — то, разумеется, нет.

— Ты когда-то неплохо служил ордену.

«О, — с раздражённым облегчением подумал Лукас, — наконец-то к делу».

— Да, — терпеливо сказал он. — И орден неплохо мне платил. Но теперь мне ничего не нужно.

— Лукас, я могу задать тебе личный вопрос?

— Ты ещё спрашиваешь, — рассмеялся Лукас — и смех вышел почти не натянутым.

— Ради чего ты живёшь?

Лукас знал, что его лицо не изменилось — умением контролировать внешние проявления своих чувств и мыслей он овладел давно. Но он подумал, что совершенно не зря давным-давно избавился от пагубной привычки иметь друзей.

— Это и есть твой вопрос? — любезно поинтересовался он.

— Спасибо, — кивнул Дерек — так, будто получил ответ, и эта мысль неприятно покоробила Лукаса.

— Ты хочешь, чтобы я участвовал в этой войне, — резко сказал он. — Причём на стороне герцогини. И не собираешься говорить, зачем. Я и прежде никогда не делал того, цели чего мне не удосуживались объяснить, и ты это прекрасно знаешь.

— Ты всё равно не поверишь, если я назову тебе причину.