Только, прошу, не говори, что хотел меня повидать. Мы с тобой оба уже не мальчишки.
— Да, — медленно кивнул Дерек и добавил: — А знаешь, я иногда об этом жалею.
— Ну ещё бы, — усмехнулся Лукас.
— Мы тогда… ни в чём не сомневались.
— А теперь ты сомневаешься?
Должно быть, удивление в его голосе было слишком явным: Дерек напрягся и, кажется, лишь усилием воли заставил себя не обернуться.
— Мне порой кажется, что магистром патрицианцев должен был стать ты, а не я, — проговорил он.
— И дать обет целомудрия?! — возмутился Лукас. — Вот ещё. А денег у меня и так больше, чем мне надо.
— Денег… Да, я знаю. Более десяти тысяч у ростовщиков по всей стране. Несколько земельных наделов. Дома в разных городах, хотя родовым замком ты так и не обзавёлся. Почему, кстати? Тебе ведь давным-давно пожаловали титул.
— Родовой замок тянет слишком много средств, — коротко сказал Лукас. — Я вижу, ты наводил обо мне справки, Дерек. Что ещё расскажешь?
— Ты так и не женился, хотя наплодил немало бастардов. Никем из них не интересовался. Кстати, если захочешь, я расскажу тебе о некоторых. Они уже подросли.
— Благодарствую, — холодно ответил Лукас. — Если бы я хотел, я бы сам выяснил. Что ещё?
— Успокойся, — Дерек обернулся, продемонстрировав свою патрицианскую улыбку — уголками губ. — Я не собираюсь на тебя давить. По правде говоря, на тебя и не особо надавишь. Ты в самом деле умудрился построить свою жизнь так, что у тебя почти не осталось слабых мест…
— Не почти, мессер магистр.
— У всех есть слабые места, — мягко сказал Дерек.
— Тогда почему ты всё ещё не заставил меня сделать то, что тебе нужно?
Дерек вздохнул, но тут же улыбнулся снова.
— А ты и впрямь почти не изменился. Седина не в счёт.
— Если ты говоришь о моём подходе к жизни — то, разумеется, нет.
— Ты когда-то неплохо служил ордену.
«О, — с раздражённым облегчением подумал Лукас, — наконец-то к делу».
— Да, — терпеливо сказал он. — И орден неплохо мне платил. Но теперь мне ничего не нужно.
— Лукас, я могу задать тебе личный вопрос?
— Ты ещё спрашиваешь, — рассмеялся Лукас — и смех вышел почти не натянутым.
— Ради чего ты живёшь?
Лукас знал, что его лицо не изменилось — умением контролировать внешние проявления своих чувств и мыслей он овладел давно. Но он подумал, что совершенно не зря давным-давно избавился от пагубной привычки иметь друзей.
— Это и есть твой вопрос? — любезно поинтересовался он.
— Спасибо, — кивнул Дерек — так, будто получил ответ, и эта мысль неприятно покоробила Лукаса.
— Ты хочешь, чтобы я участвовал в этой войне, — резко сказал он. — Причём на стороне герцогини. И не собираешься говорить, зачем. Я и прежде никогда не делал того, цели чего мне не удосуживались объяснить, и ты это прекрасно знаешь.
— Ты всё равно не поверишь, если я назову тебе причину.






