Марвин, слышишь меня, мальчик? Когда я убил твою Гвеннет, ты сказал, что я никогда не был на твоём месте. Так вот же я теперь — на этом месте… И ты прав, ты никогда не был мной, это я был тобой.
Дерек, ты не просто мастер своего дела. Ты, бес тебя задери, виртуоз».
— Мне стоит сделать вид, что я поверил тебе и на этот раз?
Магистр Айберри слабо покачал головой.
— Ты знаешь людей, Лукас, но совсем их не понимаешь. Даже и не знаю, как тебе при этом удавалось быть Птицеловом.
— Я лишь тень от тени слуги Бога Единого, — развёл руками Лукас.
— Боюсь, что ты прав. А теперь, пожалуйста, оставь меня. У меня действительно много работы.
Лукас поклонился ему и пошёл к двери. За его спиной зашелестели бумаги.
Когда Лукас вошёл в храм, у него не отобрали оружие, и, переступив через порог и захлопнув за собой дверь, он обнажил клинок. Метнувшаяся к нему тень затрепетала на противоположной стене, будто бабочка. Лукас не глядя выдернул меч из трупа и зашагал вперёд. У него было не более минуты, прежде чем Дерек либо кто-то из его людей обнаружит, что убийство не удалось, и он собирался успеть за это время пройти как можно дальше. «Интересно, — думал Лукас, решительно шагая по полутёмному коридору храма, — почему Дерек решил рассказать мне всё это, прежде чем прикончить? Сперва, конечно, он хотел убедиться, что я действительно ему солгал и Марвин с наследником живы. Ну а потом-то? Зачем ему понадобилось говорить мне то, что я в глубине души всегда знал сам, но с чем просто не смог бы жить? Неужели он хотел, чтобы я что-то понял перед смертью? О чём-то пожалел, за что-то возблагодарил Единого?.. — Лукас ощутил мимолётное восхищение — и укол вины за то, что все эти годы считал Дерека лицемером, тогда как тот был истинным патрицианцем, во всём, чего ни касалась его рука. — Проклятье, старый болван, ты меня чуть было не обратил, — подумал Лукас и едва не расхохотался. — Только самую малость опоздал. Я обратился уже без твоей помощи».
В большом проходном зале храма на него снова напали — теперь в открытую. До выхода оставалось совсем недалеко, и Лукас без стеснения прорубился сквозь нападающих, хотя уже у самых ворот его едва не прижали к стене. Но он умел драться, если хотел, и Дерек об этом знал. По большому счёту, достаточно было приказать запереть ворота и никого не выпускать из храма, но то ли приказ не успели передать, то ли Дерек дал Лукасу ещё один шанс. В своём патрицианском милосердии он вполне мог быть на это способен… хотя Лукас и не был в этом уверен до конца.
Дерек сказал, что Лукас не понимает людей, и был совершенно прав. Он действительно их не понимал.
Заварушка, которую ему пришлось устроить во дворе, чтобы прорваться к воротам, была принята за обычную давку и охотно поддержана толпой.






