ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвище... Птицелов Юлия Владимировна Остапенко Глава 1. Турнир в Балендоре В малом зале было дымно и шумно. Весело было. Это наверху, в господских палатах, где хозяин замка принимал короля, полагалось вести себя чинно и чопорно. А здесь, среди давних товарищей по оружию, благородные мессеры чувствовали себя свободно: драли дичь голыми руками, проливали брагу мимо глоток и заливисто хохотали, когда сосед по столу, сморившись, валился на пол. Гам и гогот стоял по всему крылу, отведённому бравым рыцарям сэйра Годвина, чтоб потешились всласть, не рискуя потревожить венценосных гостей своего сюзерена. Они и тешились, как было велено, но только у некоторых временами щемило на душе. И ведь правильно, что щемило. — Выпьем, братья! — заголосил один из рыцарей, новоиспечённый сэйр Валис, пожалованный титулом в честь окончания войны и радый тому сверх всякой меры. — Выпьем за нашего сюзерена сэйра Годвина, за мудрость его и отвагу! — Выпьем! — заорали рыцари, всегда готовые поддержать подобное начинание. — За мудрость и отвагу сэйра Годвина! Слава! Орали рыцари от души, так что у сэйра Годвина был шанс услышать эти восхваления даже сквозь толщу замковых стен и порадоваться… «Или побагроветь от стыда, если есть у него хоть капля чести и совести», — подумал Марвин и встал. Пировали сидя, не считая тостов за короля, Святого Патрица и Единого, а потому гул немного утих. Полсотни взмыленных, потасканных вояк, последние полгода изо дня в день проливавших кровь на западной доле Предплечья, смотрели на молодого рыцаря, поднявшегося со своего места с полной кружкой в руке. Тостующий сэйр Валис располагался по другую сторону стола, и они застыли друг против друга, будто противники перед схваткой. — А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А чего ты хотел, Лукас Джейдри? Не тебе упрекать других в лицемерии.

— Любопытно, — проговорил он, не пряча сарказма, — ведь лгущий в Священном Круге умирает на месте, так?

— Без сомнения.

— А что будет, если войти в Круг и сказать: «Я сейчас умру»? Если это ложь, изрёкший её должен немедленно умереть. Но тогда получится, что он не солгал. А раз не солгал, то не должен был и умереть. Вряд ли Единый допустил бы существование такого парадокса, как думаешь? Это было бы слишком сумасбродно с его стороны.

— Кто тебе сказал, что Бог не сумасброден?

— С возрастом ты стал таким скучным, Дерек.

— Ты же сам говорил, что служение вере убивает в человеке чувство юмора.

— Я жестоко ошибался, и не только в этом.

Дерек внимательно посмотрел на него, но это длилось всего мгновение. Затем его взгляд снова стал рассеянным.

— Я тебя больше не задерживаю.

— Благодарю… Впрочем, у меня к тебе ещё один вопрос. Вернее, просьба.

Дерек чуть приподнял брови. Лукас подавил вздох. С момента возобновления их отношений он свыкся с манерой разговора, при которой от беззастенчивой лжи они мгновенно переходили к столь же беззастенчивой откровенности, а вот Дерек, похоже, не улавливал переходы столь тонко. «Странно, — подумал Лукас, — ты так хорошо меня знаешь, и всё равно относишься к подозрением к каждому моему слову. Неужели, друг мой, в глубине души ты неуверен в себе?

А впрочем, так ведь было всегда. Из нас двоих уверен был только я. И, может быть, именно это нас объединяло — твоё понимание и моя уверенность».

Лукас ощутил смертельную тоску по другу, которого лишился много лет назад. И поэтому то, что он сказал, прозвучало вовсе не так бесстрастно, как ему бы хотелось:

— У меня был оруженосец по имени Илье из Гальстона. Потом он служил Селест из Наворна, и я не знаю, что с ним стало. Ты не мог бы выяснить это для меня? Я понимаю, что сейчас тебе не до того, но…

— Он уехал из Таймены, — ответил Дерек. — Его задержали после ареста госпожи, но быстро отпустили. Я слышал, некий доброжелатель снабдил его деньгами и пожеланиями счастливого пути, и был достаточно убедителен, чтобы парень прислушался к его напутствию. Но куда именно он направился, я не знаю. И, боюсь, ты прав, сейчас мне не до того.

Лукас потрясённо смотрел на него. Он уже почти жалел, что задал этот вопрос, хотя облегчение, которое он испытал, того стоило. Но только, Ледоруб задери, что всё это значит?! Какого беса Дерек позаботился о его оруженосце, ведь Лукас его об этом не просил — а даже если бы и попросил, что толку выполнять капризы своей марионетки, если она и без того пляшет, как ей положено? Наверняка в этом был расчёт, но Лукас, сколько ни ломал голову, никак не мог понять, какой.

— Зачем? — вырвалось у него.