ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвище... Птицелов Юлия Владимировна Остапенко Глава 1. Турнир в Балендоре В малом зале было дымно и шумно. Весело было. Это наверху, в господских палатах, где хозяин замка принимал короля, полагалось вести себя чинно и чопорно. А здесь, среди давних товарищей по оружию, благородные мессеры чувствовали себя свободно: драли дичь голыми руками, проливали брагу мимо глоток и заливисто хохотали, когда сосед по столу, сморившись, валился на пол. Гам и гогот стоял по всему крылу, отведённому бравым рыцарям сэйра Годвина, чтоб потешились всласть, не рискуя потревожить венценосных гостей своего сюзерена. Они и тешились, как было велено, но только у некоторых временами щемило на душе. И ведь правильно, что щемило. — Выпьем, братья! — заголосил один из рыцарей, новоиспечённый сэйр Валис, пожалованный титулом в честь окончания войны и радый тому сверх всякой меры. — Выпьем за нашего сюзерена сэйра Годвина, за мудрость его и отвагу! — Выпьем! — заорали рыцари, всегда готовые поддержать подобное начинание. — За мудрость и отвагу сэйра Годвина! Слава! Орали рыцари от души, так что у сэйра Годвина был шанс услышать эти восхваления даже сквозь толщу замковых стен и порадоваться… «Или побагроветь от стыда, если есть у него хоть капля чести и совести», — подумал Марвин и встал. Пировали сидя, не считая тостов за короля, Святого Патрица и Единого, а потому гул немного утих. Полсотни взмыленных, потасканных вояк, последние полгода изо дня в день проливавших кровь на западной доле Предплечья, смотрели на молодого рыцаря, поднявшегося со своего места с полной кружкой в руке. Тостующий сэйр Валис располагался по другую сторону стола, и они застыли друг против друга, будто противники перед схваткой. — А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ох уж эти придворные — всё сплошь крысы и гадины, Марвин был счастлив, что ему всегда удавалось держаться от них подальше, — а они держались подальше от грязных дорог и полей брани, которые его привлекали. Впрочем, и это его не уберегло.

«Кто ж меня так подставил?» — подумал он, украдкой оглядываясь в поисках ответа. Но ни одного знакомого лица ему так и не попалось. «Подвёл под нож — и прячется теперь, скотина. Выясню — убью, — привычно пообещал себе Марвин. — Если успею, конечно…»

А пока надо выкручиваться.

— Чем же мог я прогневить эту сиятельную месстрес? — невинно поинтересовался он. — Мне казалось, напротив, я всегда был её преданным слугой.

— Ах, бросьте! — капризно сказала королева Ольвен и швырнула в него яблоком. Целила, кажется, в грудь, но немного промахнулась. «И впрямь гневается», — подумал Марвин, удерживая желание потереть занывшее плечо. — Это вы её сделали своей слугой, и обращались прескверно, как с последней посудомойкой! Сколько сердец прекрасных месстрес вы разбили, негодник?

— Не считал, — честно признался Марвин. Король хихикнул и тут же закашлялся в кулак, потупившись под уничтожающим взглядом королевы. Сэйр Годвин разглядывал свои ногти, его паскудный кузен довольно ухмылялся, радуясь посрамлению братова вассала, а следовательно — и самого брата.

— Вы только подумайте, он не считал! И они, вообразите, тоже не считали, сколько слёз из-за вас пролили!

— Моя королева, сознательно я никогда не причинил обиды ни одной благородной месстрес, — вполне чистосердечно сказал Марвин.

— Отчего же тогда они так рыдают, отчего так безутешны, отчего требуют для вас кары?

— Кто именно? — перешёл к делу Марвин. — Поймите меня правильно, ваше величество, если бы я точно знал, о какой из благородных месстрес идёт речь…

— Вы обидели её совсем недавно, — озорно улыбаясь, заявила королева.

Так, начинается. Она ж не просто палачу отдаст — поиграет ещё сперва, как кошка с мышкой. Вот и придворные уже хихикают. Забавно им, видите ли. Хотя, чего уж там, Марвину на их месте, наверное, тоже было бы забавно…

— Недавно — понятие столь относительное, моя королева, — извернулся он. — Порой то, что равнодушному кажется недавним, для страждущего сердца оборачивается веками…

— Не особо-то вы страждете, как я погляжу, — оборвала его королева. — Хотя теперь я понимаю, какими речами вы смущаете умы благородных месстрес.

«А может, и пронесёт», — подумал Марвин, осмелившись поднять взгляд. Королева по-прежнему улыбалась, но в её улыбке теперь было на порядок меньше яда и на порядок больше — удовольствия. Марвин снова представил, каким стало бы её лицо, если бы…

— Но я снова вам подскажу. Эта месстрес встретилась вам здесь, в Балендоре, и вы дали ей некое обещание, которого не сдержали.