Ох уж эти придворные — всё сплошь крысы и гадины, Марвин был счастлив, что ему всегда удавалось держаться от них подальше, — а они держались подальше от грязных дорог и полей брани, которые его привлекали. Впрочем, и это его не уберегло.
«Кто ж меня так подставил?» — подумал он, украдкой оглядываясь в поисках ответа. Но ни одного знакомого лица ему так и не попалось. «Подвёл под нож — и прячется теперь, скотина. Выясню — убью, — привычно пообещал себе Марвин. — Если успею, конечно…»
А пока надо выкручиваться.
— Чем же мог я прогневить эту сиятельную месстрес? — невинно поинтересовался он. — Мне казалось, напротив, я всегда был её преданным слугой.
— Ах, бросьте! — капризно сказала королева Ольвен и швырнула в него яблоком. Целила, кажется, в грудь, но немного промахнулась. «И впрямь гневается», — подумал Марвин, удерживая желание потереть занывшее плечо. — Это вы её сделали своей слугой, и обращались прескверно, как с последней посудомойкой! Сколько сердец прекрасных месстрес вы разбили, негодник?
— Не считал, — честно признался Марвин. Король хихикнул и тут же закашлялся в кулак, потупившись под уничтожающим взглядом королевы. Сэйр Годвин разглядывал свои ногти, его паскудный кузен довольно ухмылялся, радуясь посрамлению братова вассала, а следовательно — и самого брата.
— Вы только подумайте, он не считал! И они, вообразите, тоже не считали, сколько слёз из-за вас пролили!
— Моя королева, сознательно я никогда не причинил обиды ни одной благородной месстрес, — вполне чистосердечно сказал Марвин.
— Отчего же тогда они так рыдают, отчего так безутешны, отчего требуют для вас кары?
— Кто именно? — перешёл к делу Марвин. — Поймите меня правильно, ваше величество, если бы я точно знал, о какой из благородных месстрес идёт речь…
— Вы обидели её совсем недавно, — озорно улыбаясь, заявила королева.
Так, начинается. Она ж не просто палачу отдаст — поиграет ещё сперва, как кошка с мышкой. Вот и придворные уже хихикают. Забавно им, видите ли. Хотя, чего уж там, Марвину на их месте, наверное, тоже было бы забавно…
— Недавно — понятие столь относительное, моя королева, — извернулся он. — Порой то, что равнодушному кажется недавним, для страждущего сердца оборачивается веками…
— Не особо-то вы страждете, как я погляжу, — оборвала его королева. — Хотя теперь я понимаю, какими речами вы смущаете умы благородных месстрес.
«А может, и пронесёт», — подумал Марвин, осмелившись поднять взгляд. Королева по-прежнему улыбалась, но в её улыбке теперь было на порядок меньше яда и на порядок больше — удовольствия. Марвин снова представил, каким стало бы её лицо, если бы…
— Но я снова вам подскажу. Эта месстрес встретилась вам здесь, в Балендоре, и вы дали ей некое обещание, которого не сдержали.






