ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слишком похожи друг на друга, наверное, и твой отец такой же упрямец, как и я.

Вспоминая былое, он улыбался.

– Когда я в последний раз был в Нортхэде, умерла твоя мать. И я сказал Джеймсу, что ему будет дьявольски трудно без жены, да и без сына, который бы унаследовал плоды его трудов – твой братик умер месяц назад, – а он взглянул на меня такими же глазищами, как у тебя, у меня-то светлее, и сказал, что ему и не нужен сын, пото­му что ты лучше любого прохиндея в брюках.

Янтарные глаза старика хитро сощурились и пристально посмотрели на Рэйвен.

– И вот ты сама пришла ко мне, девочка моя. Ведь ты сама управляла одним из самых лучших имений Кор­нуолла. Так чего же ты хочешь от меня?

– Денег, дедушка Хадриан, – честно ответила Рэй­вен, твердо убежденная, что дед и сам хотел бы того же – честного разговора, без утайки.

– Ага. И сколько же?

Спокойно и по-деловому Рэйвен объяснила ситуацию. Сэр Хадриан напряженно слушал. Он не задавал вопро­сов, хотя изредка кивал сам себе. Рэйвен замолчала и откинулась на спинку кресла, в которое пересела, чтобы получше видеть глаза деда. Она замерла в тревожном ожидании, но внешне казалась совершенно спокойной.

– Думаю… – начал сэр Хадриан после долгого молчания, но его прервал Джсффордс, внесший поднос с чайным сервизом. Рядом с чашками стояла накрытая сал­феткой плетеная хлебница, от которой исходил дразнящий запах свежеиспеченных булочек и кексов.

– Ваш чай, сэр, – чопорно произнес мажордом, поставив чашечку из тончайшего китайского фарфора на столик-подставку для больного.

– Прекрати, Джеффордс, не будь таким занудой! Рэйвен была вынуждена так поступить! Я уверен, она очень сожалеет о случившемся.

– Да, и прошу у вас прощения, – с раскаянием сказала Рэйвен.

– Вот видишь! – Янтарные глаза снова лукаво под­мигнули. – На этом милом личике – чистосердечное раскаяние. И как ты можешь сердиться на это дивное создание? К тому же она – моя родственница.

– Прошу прощения, сэр, – ответил Джеффордс уже совсем другим тоном, – но моя антипатия объясня­ется исключительно тем, что она – Бэрренкорт.

Сэр Хадриан расхохотался и хлопнул себя по колен­ке. Рэйвен поняла, что старик и седой слуга давным-дав­но спелись. Их подтрунивания очень напоминали ее словесные баталии с Дэнни. Дэнни!

– Ох, я же позабыла о бедняжке Дэнни! – вос­кликнула она.

– А? Что такое?

Рэйвен покраснела, устыдившись своей несдержан­ности.

– Прошу прощения! Я просто вслух подумала о своей компаньонке. Я оставила ее в карете. Она, наверное, уже совсем извелась от тревоги.

Сэр Хадриан кивнул мажордому, и тот покорно вы­шел за Дэнни.

– Уж не Ханна ли Дэниэлс, твоя старая няня? Рэйвен кивнула.

– Вы знаете ее?

– Конечно. Даже несколько раз цапался с ней, когда приезжал на твои крестины.